«Нью-Венуспорт — ваш лучший выбор», — сообщали рекрутерские брошюры.

Крольчатник занимал весь квартал, ограниченный с двух сторон доками, с третьей — развалинами, оставшимися после какого-то старого взрыва на производстве, а с четвертой — Стрэйнт-стрит, западным кордоном квартала закройщиков.

Тут всегда было светло, но источниками этого света служили исключительно голографические экраны, на крайняк — лампы, приспособленные под новочеловеческое зрение. Обычный человек их свет воспринимал как серовато-голубые сумерки, подобные свечению древнего монитора. Внутри, в лабиринте дээспэшных бараков без дверей, было жарко и тесно. Коридоры между бараками отсутствовали. Чтобы перебраться из одного в другой, надо было миновать третий. Чтобы выбраться наружу, иногда приходилось преодолеть тридцать комнатушек. Порой их нарезали еще мельче.

— Ну, вот мой дом, — изрек Тиг Волдырь. Эда Читайца трясло от бакового отходняка, но он огляделся.

— Чудесно, — сказал он. — Тут чудесно.

В каждом помещении восемь-девять новочеловеков все время что-нибудь делали, хотя стирку от готовки отличить бывало трудно. Иногда попадались группы, занятые чем-то поинтереснее. Запах от них шел трудноописуемый: вроде лярда, смешанного с корицей. Спали они вповалку на матрасах, прямо на полу. Мужчины выгибали тощие ноги на свойственный им странный манер, поэтому пройти через комнатушку, ни разу не споткнувшись, оказывалось невозможно; на секунду прекратив мастурбировать, новочеловеки поднимали к тускло-серому свету лица с выражением пустым, лишенным рефлексии, как у животных. Женщины стриглись так, что овальные, в общем-то симпатичные головы окаймлял эдакий пушок, короткий и мягкий. Носили они хлопковые безрукавки охряных оттенков без стилистических отметин, свободно ниспадавшие. Не будь они так заняты, язык тел мешал бы запомнить их точное местонахождение; везде носились дети, изображая K-рабли. Научпоповские постеры с Трактом Кефаучи виднелись на каждой стене. У новочеловеков Тракт выступал объектом культа, поскольку они считали его своей прародиной. Печальное дело, как и все, с ними связанное. Даже дети знали, откуда произошли новочеловеки: не оттуда.

В конце концов Тиг Волдырь неуверенно затормозил у барака, на вид ничем не отличавшегося от прочих.

— Ну да, — удостоверился он, — вот мой дом.

В одном углу комнатушки стояла, рассеянно глядя в голограмму, женщина, похожая на Тига.

— Это Нина, — сообщил Тиг Волдырь. — Моя жена.

Эд посмотрел на нее сверху вниз. На лице его возникла широкая улыбка.

— Привет, — сказал он. — Рад тебя видеть, Нина. Найдется что пожевать?

В каждой клетушке стояла дешевая кухонная плита. Новочеловеки предпочитали вермишелевый суп. (Иногда там плавали объекты вроде кубиков льда, только теплые и синеватые.) Эд пробыл в Крольчатнике четыре недели. Как и все, спал он на полу, на матрасе.