Эд ничего не слышал, кроме неровного дыхания Нины. Она переместилась в неудобную позицию, подогнув под себя колено и прижавшись щекой к стене.

— Давай поднажми, — проговорила она невнятно. Эд, весь в меланхолических воспоминаниях, слегка шевельнулся и увидел поверх длинной белой спины партнерши наблюдавшую за ними тень на пороге. Сперва ему почудилось, что он галлюцинирует: тень сильно напоминала отца. Ум его заволокла мрачная дымка, как бывало при воспоминаниях, которых он не мог точно идентифицировать. Потом он дернулся («Да, — прошептала Нина, — о да…») и моргнул.

— Господи, Тиг, это ты?

— Да, это я.

— Ты никогда не возвращался так рано.

Волдырь робко заглядывал в клетушку, вид у него был не столько уязвленный, сколько озадаченный.

— Нина, — позвал он, — это ты?

— Ну да, конечно. — Голос ее был гневным, нетерпеливым. Оттолкнув Эда, она вскочила, оправила платье и расчесалась пальцами. — А кого ты ожидал тут найти?

Тиг мгновение обдумывал вопрос.

— Не знаю.

Еще немного подумав, он взглянул на Эда и сказал:

— Я не ожидал, что тут кто-то окажется. Я…

— Может, я лучше уйду? — предложил Эд, желая разрулить ситуацию.

Нина уставилась на него.

— Ты что? Нет, — сказала она. — Я не хочу. — Внезапно она отвернулась от обоих мужчин и пошла к плите. — Включите свет, тут холодно.

— Ты же знаешь, у нас не бывает от них детей, — произнес Тиг.

Левое плечо его дернулось, точно по собственной воле.

— Вермишель будешь? — требовательно спросила она. — У нас больше ничего нет.

К этому моменту сердцебиение Эда успокоилось, он заново сконцентрировался и услышал шум в окрестном Крольчатнике. Сперва звуки его не встревожили — детский визг, саундтреки с голограмм, обычный домашний гомон. Потом донеслись голоса погромче. Крики. Они приближались. Затем — два или три громких резких взрыва.

— Что это? — спросил он. — Там люди бегут. Послушайте!

Нина с Тигом переглянулись. Тиг посмотрел на Эда. Все трое уставились друг на друга.

— Это сестрички Крэй, — сказал Эд. — Они явились за мной.

Нина отвернулась к плите, словно сочтя эту информацию недостойной своего внимания.

— Ты вермишель будешь? — спросила она нетерпеливо.

— Дай мне пушку, Тиг, — потребовал Эд.

Волдырь вытащил пушку из чего-то похожего на морозильную камеру. Оружие было завернуто в тряпки. Он развернул их, посмотрел на пушку некоторое время и отдал Эду.

— А что мы будем делать? — прошептал он.

— Делать ноги отсюда, — сказал Эд.

— А что же с детьми будет? — вдруг завизжала Нина. — Я детей не оставлю!

— Потом за ними вернешься, — сказал Эд. — Им нужен я.

— Мы ведь ничего не ели! — сказала Нина.

И склонилась над плитой. В конце концов они оттянули ее от плиты и потащили через Крольчатник в примерном направлении выхода на Стрэйнт-стрит. Путь отнял, казалось, вечность. Они брели в голубоватых сумерках, спотыкаясь о протянутые конечности. Двигаться быстрее было невозможно. Нина упиралась, как только могла, или, вырвавшись, убегала в сторону. Каждый раз, проходя в очередную клетушку, они кого-то или что-то сшибали. Было похоже, что каждый барак соединен со всеми остальными. Если Крольчатник был сходен с лабиринтом из дешевого фильма ужасов, то и погоня тоже словно бы оттуда явилась: топот преследователей поутих, но затем, стоило Эду расслабиться, возобновился с другого направления, став еще громче.