Серия Мау открыла грузовой отсек и высадила клона.

— Прощай, — сказала она.

Клон игнорировала ее.

— Я их любила, — произнесла женщина. — И я знаю, что они любили меня тоже.

Она уже пять часов напролет повторяла эти фразы. Потом оглядела муниципальные здания, тракторный парк и школьный двор, по которому ветром носило бумажные самолетики.

«Ну и дыра! — подумала клон. — Аренда Перкинса!» Она рассмеялась. Отойдя немного от K-рабля, вытащила сигаретку, закурила и остановилась посреди улицы в ожидании попутной машины.

— Похоже, — сказала она себе, — похоже на то, что где-то здесь и вправду живет Перкинс, у которого можно хату арендовать.

Она снова разрыдалась, но из окон школы этого видно не было. А там дети приникли к стеклам, завистливо пожирая глазами ее розовую атласную юбку-трубу, лакированные кожаные босоножки на высоких каблуках и покрытые розовым лаком ногти; особенно жадно косили на нее глазами мальчишки. Ребята воображали, как подрастут и спасут ее из какой-нибудь передряги, в которую эта красотка влипла там, в Ядре, обители генетических хирургов и безумных культиваров, а она в благодарность им сиськи покажет. И даже потрогать разрешит, наверное. Какие они, наверное, мягкие и теплые на ощупь, ее сиськи-то.

Вероятно, женщина что-то такое почувствовала на расстоянии, потому что обернулась и забарабанила по корпусу «Белой кошки».

— Впусти меня! — заорала она. — Забери меня!

Грузовой люк откинулся.

— Ты в себе хоть разберись, а? — сказала Серия Мау.

Спустя минуту-другую подоспели местные перехватчики, взбудораженные появлением K-рабля еще во внешней атмосфере. Законопатив все щели, истребители изготовились к атаке.

— Блин, ты только посмотри на этих имбецилов, — бросила Серия Мау. И на общей частоте: — Я же вам сказала, что не собираюсь задерживаться!

Она зажгла факел двигателя и вылетела из гравитационного колодца вертикально, на скорости немногим меньше сорока махов, поднявшись на тонкой, но явственно заметной струе ионизированного газа. Дети снова развеселились. Вокруг Перкинса-IV облетел гром и встретился с собственным эхом.

При взгляде из-за пределов атмосферы Аренда Перкинса напоминала пораженный катарактой глаз. Клон сидела в своей каюте, беспомощно глядя на него, а вокруг суетились теневые операторы, тянули руки, словно желая прикоснуться к ней, виновато шептались на своих языках.

— Завязывайте с этим, — предупредила их Серия Мау Генлишер, — пока не стартовали.

Она засекла одним из простейших своих устройств парочку орбитальных перехватчиков; проконсультировалась с математичкой, запустила динаточные драйвера и пропала вместе с кораблем в бескрайней тьме.

Спустя несколько десятков наносекунд от поезда-призрака беззвучно отделился уже знакомый ей объект и последовал тем же маршрутом. Корпус его кое-где был истыкан вмятинками от недавнего воздействия высокой температуры.

15

Убей его, Белла

Эд старался говорить с Тигом не реже, чем с Ниной.

На улице Тигу приходилось тяжело. Всюду рыскала полиция. Сестрички Крэй не отставали. (Эд чуял их мрачное присутствие в нью-венуспортской ночи, как планктон чует хищную рыбу. Он понимал, что в Крольчатнике все равно небезопасно, потому как там собирается один лишь планктон вроде самого Эда, а до поверхности, озаренной тусклым синим светом, в любом случае недалеко.) Тиг с каждым вечером приходил все позже. Он всегда был голоден, но поесть толком не успевал. Походка его от усталости сделалась еще более нервной и дерганой.

— Это я, — говорил он с порога, — это Тиг.