|
Кому бы ни принадлежали эти суда изначально, владельцы забросили их еще до появления на Земле белковой жизни. Исполинские, подобные внутренностям подводной лодки, пространства кораблей были пустынны и чисты, словно тут никогда не ступала ничья конечность. Время от времени компоненты поезда отваливались от цепочки и падали в местное солнце или метановые озера газового гиганта; некогда, однако, поезд пребывал в идеальном равновесии.
Поезд-призрак образовывал становой хребет экономики Аренды Перкинса. Жители системы использовали чужацкие суда на манер месторождения полезных ископаемых. Было совершенно непонятно, для чего эти корабли нужны, как они сюда попали и есть ли способ их запустить. Поэтому люди их разрезали, переплавляли на металл и продавали через субконтракторов какой-то компании Ядра. Так местная экономика и функционировала. Простой и примитивный метод. Отработанные корабли кружились в непредсказуемо клубящихся облачках мусора и гари, а металлы, которым не нашлось применения или даже понимания, образовывали бессмысленные внутритучевые структуры, скрепляемые отработанными продуктами техпроцессов автоматических плавилен. «Белая кошка» отыскала укромное местечко в одном из этих облаков, где самый маленький индивидуальный объект был вдвое или втрое больше корабля. Вышла на хаотический аттрактор, заглушила двигатели и тут же потерялась: статистика!
Серия Мау Генлишер проснулась от последнего сна и в ярости открыла канал связи через суперкарго.
— Вылезайте, — сказала она пассажирам, — поезд дальше не идет.
Она вышвырнула их аппаратуру через шлюз и вакуумировала обитаемую секцию. Свистящий шум уходящего в космос воздуха наполнил каюты. Вскоре у K-рабля возникло собственное облачко, состоявшее из отвердевших газов, багажа и обрывков одежды. В нем парили пять синих, убитых декомпрессией тел. Двое в момент откачки трахались, да так и застыли, слитые воедино. От клона избавиться оказалось сложнее всего. Она цеплялась за мебель и переборки, вопила, брыкалась, потом замолчала. Воздух ревел, улетая мимо нее в вакуум, но женщина держалась цепко. Поразмыслив с минуту, Серия Мау сжалилась над ней и закрыла люки. Потом прокачала обитаемую секцию до нормального давления.
— Там снаружи пять тел, — сообщила она математичке, — значит, один мужчина тоже был клоном.
Ответа не последовало.
Теневые операторы скорчились в углах, зажимая рты ладонями. Они отворачивали головы.
— Эй, не смотрите на меня так, — сказала им Серия Мау. — Эти люди сюда какой-то передатчик притащили. Как иначе за нами сумели бы увязаться враги?
— Передатчика не было, — возразила математичка.
Теневые операторы струились и колыхались, точно водоросли в потоке, шепча друг другу:
— Что она наделала, что она наделала? — Голоса их были безжизненными, сухими, как шелест бумаги. — Она их всех убила. Убила их всех.
Серия Мау игнорировала их.
— Должен был быть, — сказала она.
— Ничего там нет, — уверенно ответила математичка. — То были обычные люди.
— Но…
— Обычные люди, — повторила математичка.
— Ну и ладно, — ответила после паузы Серия Мау. — Невинных на свете нет.
Женщина-клон забилась в угол. Сброс давления сорвал с нее большую часть одежды, она обхватила себя руками, чтобы согреться. Поцелуи вакуума прошлись по телу пятнами чахоточного румянца. Там и сям по тощим костлявым бокам ее пестрели царапины и ссадины — это ее задевало вылетавшими наружу вещами. Изумленные глаза лезли из орбит, и она явно собиралась перейти от шока к истерике, не в силах толком осознать масштаб случившегося. В кабине воняло рвотой и лимонами. |