— Теперь я считаю, что мы все же одни, — заявила она и убралась к себе, не дав Серии Мау времени для дальнейших комментариев. Та поневоле вызвала соответствующие экраны и присмотрелась.

— А теперь уже я не так в этом уверена, — сказала она.

Ответа не последовало.

Тут пришел вызов с планеты.

— Что там творится? — потребовал Билли Анкер. — В один момент ты что-то говоришь, а в следующий — молчишь.

— Проклятая интерференция! — жизнерадостно отозвалась Серия Мау.

— Ой, не надо меня за нос водить, — проворчал он и добавил: — Если хочешь разобраться с историей этого пакета, может, я тебе и помогу. Но сперва ты для меня кое-что сделай.

Серия Мау рассмеялась:

— Билли Анкер, я сразу должна предупредить, что выбирать одежду тебя никто уже не научит.

Теперь связь прервал Билли Анкер.

Она послала на планету уловку.

— Эй, не обижайся, — сказала она. — Я просто пошутила. Чего тебе?

Было видно, как он усмиряет свою гордыню. Было видно, что у него свои причины искать ее внимания.

— Я хотел, чтоб ты побыла со мной, — ответил он. — Посмотрела тут кое-что на Редлайне, и все.

Ее тронула просьба, но голос Билли Анкера тут же приобрел слишком знакомый ей тон:

— Ничего особенного. Или кое-что столь же значимое, как все остальное тут, вместе взятое, на краю…

— Ближе к делу, — перебила она, — если хотим чего-то добиться.

Но оказалось, что отпущенное им время вышло. Зазвенели сигналы тревоги. Теневые операторы встрепенулись. «Белая кошка» пришла в полную боевую готовность. Боевые часы обнулили счетчик и начали новый отсчет, в фемтосекундах; последняя остановка перед неведомым реальным временем Вселенной. Меж тем «Белая кошка» закачала в двигатели и боевые установки продукты термоядерного синтеза, после чего принялась предосторожности ради в случайном порядке выныривать из динатока и погружаться обратно. Тут Серия Мау сообразила, что положение чрезвычайное.

— Ну что там? — потребовала она от математички.

— Взгляни, — посоветовала та и стала наращивать интенсивность связей между Серией Мау и «Белой кошкой», пока Серия Мау в большинстве важных аспектов не слилась с кораблем. Она жила теперь по корабельному времени. Она обладала сознанием корабля. Скорость обработки информации подскочила на несколько порядков от жалкой человеческой — сорок бит в секунду. Сенсориум ее, приспособленный к аналоговому отображению четырнадцати измерений, заполнился копиями себя самого, словно кафедральный собор (возведенный на бране) органным эхом. Серия Мау жила теперь в таком месте, на такой скорости и таким способом, что, продлись это состояние дольше полутора минут, оно бы выжгло ее начисто. В качестве меры предосторожности математичка уже накачивала баковую протеому эндорфинами, адреналиновыми ингибиторами и снижающими возбуждение гормонами, которые, действуя на биологических скоростях, возымеют эффект уже по завершении любой возможной стычки.

— Я ошибалась, — проговорила математичка. — Видишь? Вон там?

— Вижу, — сказала Серия Мау. — Вижу я этих засранцев!

А видела она корабли ЗВК. Не было нужды сверяться со справочниками или диаграммами. Она их помнила. Она помнила их очертания. Она даже могла бы назвать их по именам. Звено K-раблей (коммуникаторы надрываются от подложного трафика, обманки летят в нескольких измерениях) рыскнуло вниз по гравитационной аллейке Редлайна, держась максимально непредсказуемой траектории.