— Если все так, как ты говоришь, может быть, стране действительно нужна твердая власть?

Лекарь сдвинул брови и сурово сказал:

— Если ты надеешься, что солдаты, получив право хватать, сажать в тюрьму, пытать и казнить неугодных, ограничатся только врагами общества и государства, ты воистину глуп, чужак. У всех есть свои собственные враги.

Он долго сосредоточенно молчал, глядя в одну точку. Олегу показалось даже, что у него в глазах стоят слезы. Наконец, лекарь овладел собой и заговорил вновь:

— Однако уже поздно. Времени остается немного. Выйдешь из города через северные ворота и пойдешь прямо на восток. Не заблудишься, там есть дорога. Возле старого дуба, сожженного молнией, свернешь на тропинку. Если поторопишься, уже к полудню придешь на ферму Адраста. Он довольно богат и живет нелюдимо.

Старый Тобис, кряхтя, поднялся из своего кресла, открыл огромный сундук, затейливо расписанный узором из лиловых цветов, и достал оттуда серую домотканую рубаху, черные штаны из грубого сукна, остроконечную войлочную шапку и сапоги, подбитые гвоздями.

— Переоденься. В своей одежде ты вряд ли уйдешь далеко. А так сойдешь за фермера или мелкого торговца. Надвинь шапку пониже на глаза и постарайся не разговаривать с прохожими. Не забудь, в городе полно шпионов.

Олег сначала запутался в непривычной одежде. Широкие штаны, кругом какие-то завязки, и сапоги тяжелые. К тому же ворот жесткой домотканой рубахи сразу стал натирать ему шею. Старая одежда лежит на сундуке, будто сброшенная змеиная кожа… У Олега появилось вдруг странное, абсурдное чувство, будто вместе с одеждой он оставил в этой странной комнате всю свою прошлую жизнь.

Вот и все. Хотя нет — чуть не забыл! Олег достал зажигалку и бережно переложил ее в карман штанов. Странный, конечно, карман — прямо на животе, но что поделаешь, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Придется привыкать. Бензин в зажигалке почти кончился, но эта штучка была ему дорога как память.

Пока Олег переодевался, лекарь сел к столу, пододвинул светильник и торопливо нацарапал несколько строчек на листке грубой желтоватой бумаги.

— Вот. Спрячь письмо поглубже. И береги себя. Сегодня из тюрьмы сбежал опасный преступник, и сдается мне, это не случайно.

Олег попробовал улыбнуться:

— Похоже, ты знаешь все городские новости. А люди в Сафате болтливы.

— А что еще остается в отсутствие газет, радио и телевидения? — тут же отозвался тоненький голосок в голове.

Старый Тобис пожал плечами:

— Да… Люди сплетники, это верно. Но пока это так, трудно сотворить зло втайне.

Со свечой в руке он проводил Олега до дверей.

— Прощай, чужак. Удачи тебе. Уходи.

Уже в дверях Олег обернулся:

— Еще одно слово. Конечно, я очень благодарен тебе. Но скажи, зачем ты решил мне помочь? Ведь это опасно, а я тебе никто.

Лекарь не ответил. Он стоял в дверном проеме со свечой в руке, освещенный ее теплым сиянием, и его глаза снова улыбались.

— Как говаривал мудрый Хаддам из Гилафы, лучше смотреть и слушать, чем спрашивать. Поторопись.

Альген Вет стоял в карауле у дверей Зала Совета. Каждый день здесь собираются самые значительные персоны, чтобы обсудить текущие дела. Теперь все важные мероприятия охраняют только солдаты из отряда Верных Воинов.

Альген Вет поправил шитую золотом перевязь на плече. Новая черная форма сидит отлично.