И если надо, быть беспощадным.

Солнце стояло в самом зените, когда путники остановились для короткого дневного отдыха. Олег с трудом пытался унять дрожь в коленях после подъема на крутой каменистый склон. Сколько их было? Он уже и счет потерял. Олег давно выбился из сил, но старался не думать об этом. Холод пробирал до костей, а жестокое горное солнце слепило глаза, обжигало лицо и руки. Кажется, нос уже обгорел.

Даже камням здесь тяжело, а каково людям?

В самом деле, в горах никогда не бывает совсем тихо. Камень ли сорвется с высоты, журчит ли маленькая речушка, осыпается ли порода, превращаясь в песок под действием солнца и ветра, — Олег поначалу вздрагивал на каждый шорох. Адраст насмешливо прищурился и снисходительно объяснил:

— Горы живые, они дышат.

Костер разводить не стали. Адраст наполнил флягу прозрачной ледяной водой из родника, разложил на серой домотканой тряпице вяленое мясо, домашние лепешки, сыр и подвившую зелень. Только сейчас Олег оценил по-настоящему грубоватую заботу и молчаливую предупредительность своего спутника. Долгий пеший переход по горам измучил и его — вон, дышит с хрипом, в углах рта залегли глубокие морщины, лицо стало серым от пыли и усталости. Но — терпит, не жалуется, тащит всю поклажу, умело и сноровисто устраивается на привале… Словом, обращается как ворчливая нянька с неразумным дитятей.

Поели в молчании. Пора бы двигаться дальше, но Адраст все медлил, без нужды складывал и раскладывал серую тряпицу, что служила им скатертью, бормотал что-то себе под нос, избегал смотреть в глаза. Он чем-то напуган, и сильно. «Да уж, навязался я на его голову! Хозяйство брошено, жена с детьми одна осталась, а если вдруг нагрянут стражники из дворца?»

Наконец, Адраст собрался с духом и заговорил:

— Дальше ты пойдешь один. Здесь начинается Тропа. Это единственная дорога к храму Нам-Гет. Осталось совсем немного, но я не смогу тебя сопровождать.

Слова эти он произнес тихо, почти жалобно, уставившись на свои запыленные сапоги. Олег рассеянно кивнул. Он вспомнил лицо Эльгис, слезы, повисшие на ее длинных ресницах, замурзанные мордашки близнецов… Да, конечно, все правильно. Муж и отец должен вернуться живым. Он и так немало сделал.

— Хорошо. Я все понимаю.

— Не перебивай. Слушай внимательно, от этого зависит твоя жизнь. На Тропе ты можешь увидеть много всякого… Но это всего лишь наваждение, морок. Молчи, иди вперед, не останавливаясь, и не оглядывайся. А самое главное, — Адраст поднял голову, и в глазах его Олег увидел настоящий ужас, — не сходи с Тропы! Что бы ни случилось, не сходи!

Адраст медленно поднялся на ноги. Он стоял ссутулившись и глядя на Олега сверху вниз. Сейчас он выглядел почти стариком, будто сразу навалилась усталость за всю долгую жизнь, полную лишений, тяжелого труда, тревоги за близких…

— Прощай, чужак. Удачи тебе. И прости меня, если сможешь.

Он махнул рукой и торопливо зашагал прочь. Проводив его взглядом, Олег осмотрелся. «Куда ты завел нас, Сусанин-герой? Вот я и снова один, а куда идти — неизвестно. Хотя нет, известно. Какой-то храм какой-то богини. Беглецов там никто не ищет, и на том спасибо. Адраст что-то говорил о Тропе, но где она? Кругом только камни, песок, редкие кустики чахлой травы да островки снега. Окликнуть его, догнать, вернуть? Глупо и унизительно. А главное — бесполезно. Значит, дорогу придется искать самому».

— Да ладно, что там, — пискнул знакомый голосок в голове, — в пещере было куда страшнее. А во дворце? То-то же. Так что ничего, прорвемся.

Олег уселся поудобнее.