Глядя в его холодные глаза, Арат Суф понял, что Жоффрей Лабарт и впрямь больше их беспокоить не будет. Мертвые вообще никого и никогда не беспокоят. Приговор обжалованию не подлежит, он утвержден и подписан… А возможно, уже приведен в исполнение.

— Но остается еще поселок в долине. Его чертовы сподвижники и почитатели. Народ именует их оризами, или Божьими людьми, и, к сожалению, тоже чтит. Они обязательно что-то пронюхают, друг друга они чуют на расстоянии, как собаки. И молчать не будут, не сомневайся. Что делать с ними?

Фаррах сдвинул брови, и на его лице Арат Суф прочитал ответ на свой вопрос.

— Убить всех? Но это может вызвать ненужные толки. Кто знает, что придет в голову толпе деревенских олухов, когда они явятся на праздник, а увидят горы трупов? Это плохое начало царствования.

Фаррах нахмурил лоб. Сейчас он напряженно думал, будто школьник над трудной задачкой. Только теперь Арат Суф заметил, что он еще молод, очень молод.

Наконец, морщины разгладились, и лицо Фарраха просияло такой ясной мальчишеской улыбкой, что Арат Суф невольно отвел глаза.

— Народный гнев — это же как раз то, что нам нужно! Только надо направить его в нужное русло. Ты воистину мудр, почтенный, и подсказал мне хорошее решение. Прощай, меня ждут дела.

Фаррах легко соскочил со стола, небрежно поклонился и вышел прочь уверенной походкой, насвистывая песенку о розовой луне, под которой расцветают ночные фиалки и целуются влюбленные.

День выдался тяжелый, Олег совсем выбился из сил. Даже не верится, что еще сегодня утром он завтракал на ферме у Адраста в просторной и светлой кухне. Когда они вышли за ворота и зашагали прочь, туда, где громоздились горные вершины, утопающие в пене белоснежных облаков, Олег обернулся на дом, и грусть пронзила его сердце. Словно перекати-поле, он обречен скитаться, нигде не задерживаясь подолгу. А что дальше будет — бог весть…

Но часть его существа, авантюрная и непоседливая, кажется, ничего не имела против. Проникнуть в тайну, встретиться с необыкновенным человеком — что может быть интереснее!

Взвалив на плечи походный мешок, Адраст шагал уверенно и споро. Олег еле поспевал за ним. Но и сейчас такой прекрасной показалась ему эта земля! И такой древней.

Поначалу еще попадались крошечные крестьянские поля — клочки обработанной земли, заботливо окруженные невысокими каменными оградами. Олег невольно восхитился терпением и мужеством людей, что год за годом обрабатывают эту сухую, красноватую, немилосердную землю.

Узкая тропинка карабкалась все круче и круче в гору, камни на обрывистых склонах выскальзывали, как живые, из-под ног, заросли хвойных деревьев сменились чахлым низкорослым кустарником, в разреженном горном воздухе стало трудно дышать, но Адраст шагал и шагал вперед, неутомимый, будто робот-полицейский из американского фильма. Только когда солнце стало клониться к закату, он разрешил, наконец, устроить привал.

Олег снял тяжелые сапоги и с наслаждением вытянул ноги. Адраст быстро, умело развел костер, насмешливо наблюдая за ним.

— Да, чужак… Не знаю, чем ты занимался в своем мире, но ходить не силен. Как же вы передвигаетесь? Неужели все время сидите на одном месте?

Олегу стало смешно. Ведь не расскажешь этим варварам про современные автомобили, скорые поезда, реактивные самолеты, которые так славно сокращают расстояния, облегчая людям жизнь… И делают их беспомощными.

Быстро стемнело. Пар от дыхания зависал в холодном воздухе у самых губ маленьким легким облачком. Но костер горел весело, и баранина шипела на углях… После долгого дневного перехода еда казалась такой вкусной! Олег с наслаждением впился зубами в сочный кусок мяса.

От еды и тепла его быстро разморило.