Олег несмело толкнул ворота рукой. Одна из створок приоткрылась неожиданно легко и бесшумно. Он медленно вошел и сразу же услышал за спиной противный клацающий звук. Будто живое существо сомкнуло зубастую пасть. Так и есть — ворота захлопнулись намертво, обратно уже не выйдешь.

Он ощутил восторг и ужас одновременно — таким величественно-красивым показался ему храм грозной богини в багровых лучах заходящего солнца. Казалось, он вырастал прямо из огромной дикой скалы черного гранита. Грубая зернистая поверхность постепенно переходила в зеркально-полированную, испещренную волнообразным узором у самого входа. Стройные колонны, обвитые цветами и травами из чистого серебра, устремлялись к небу.

У самого входа росло какое-то странное, приземистое дерево с широкими, будто испанские веера, темно-зелеными листьями. Бордовые плоды, похожие на большие груши, оттягивали ветки до самой земли. И запах… Сладкий и пряный, он щекотал ноздри, кружил голову, навевал сон. Олег почувствовал, как сильно ему хочется сорвать и попробовать один из плодов, впиться зубами в душистую мякоть. А ведь сладко, наверное…

Нет, нельзя. Если здесь даже цветы нюхать опасно, то уж есть что попало — тем более. Олег отдернул потянувшуюся к плодам руку. Постоял еще немного, любуясь последними отблесками заката на небе. Вот и все. На горы быстро опускалась темнота. Пора. Он подошел к резной деревянной двери и решительно потянул на себя тяжелое кованое кольцо.

Внутреннее убранство храма поразило его своей роскошью. Пол вымощен разноцветными каменными плитками, образующими мозаичный рисунок в виде концентрических кругов. Стены выложены белоснежным мрамором. Ввысь уходят стрельчатые окна. Днем здесь, наверное, красиво. А сейчас храм освещают лишь масляные светильники по углам, да еще в глубине, перед алтарем, украшенным золотом, прямо из-под пола вырывается странное зеленоватое пламя. Прямо вечный огонь на могиле Неизвестного солдата. А это что такое? Статуя примерно в человеческий рост, заботливо накрытая белым полотном.

Олег подошел ближе, приподнял тонкую ткань… Вот это да!

Что-то похожее он видел только в подземной пещере. Полуженщина-полузмея, покрытая чешуей почти до пояса, восьмирукая, изваянная из белоснежного камня, светилась изнутри. Она внушала ужас, но лицо ее было задумчивым и прекрасным.

Олег так и стоял, пораженный увиденным, пока не услышал прямо у себя за спиной спокойный, чуть хрипловатый голос:

— А, чужак… Ты все-таки пришел. Успел.

Олег вздрогнул от неожиданности, резко обернулся. Перед ним стоял огромный старик, одетый в лохмотья.

— Ты кто такой?

Спина покрылась холодным потом, но голос, кажется, не дрожит. Незнакомец вдруг улыбнулся открыто, искренне и охотно ответил:

— Жоффрей Лабарт. Уверен, ты уже слышал мое имя. Садись и слушай внимательно, чужак. У нас мало времени.

Тяжело шагая в темных дворцовых коридорах, Арат Суф был недоволен собой. Ну в самом деле, что за дикая мысль — последняя аудиенция с умирающим!

Но старый Расмут был очень настойчив, и Арат Суф не посмел ослушаться. А может быть, сказалась многолетняя привычка повиноваться властителю. Потому он и шел сейчас давно знакомой дорогой к царским покоям в самом мрачном расположении духа. Рядом шаркал башмаками старый Расмут, освещая путь тусклым масляным светильником. Он молчал, но даже в звуке его дыхания чувствовалось неодобрение. Знает ведь, старый пес, что уже завтра его выкинут из дворца! Арат Суф хотел усмехнуться, но тут кольнула тревожная мысль: а я? Что теперь будет со мной?

Вот и все, пришли. Слуга распахнул перед ним дверь. Арат Суф с достоинством прошествовал в царскую опочивальню.