— А дальше?

Лабарт поморщился:

— Дальше — неинтересно. К тому же у нас мало времени. Я не случайно хотел видеть тебя, чужак. И не просто видеть, а сообщить тебе нечто очень важное.

— Так что же?

Жоффрей Лабарт тяжело поднялся, с видимым усилием выпрямился во весь свой огромный рост и торжественно провозгласил:

— Божье Дитя снова пришло в мир.

Арат Суф провел беспокойную ночь, ворочаясь с боку на бок в своей постели. Тонкая льняная простыня промокла от пота и сбилась в комок в углу кровати. Лежать было неудобно, а мысли все грызли и грызли усталый мозг.

После разговора с царем Арат Суф чувствовал себя так, будто из него вынули самый главный стержень, определяющий его мысли, поступки, убеждения и всю его жизнь, и теперь, лишенный опоры, он растекается, тает, как масло на солнце в жаркий полдень.

В самом деле, своей цели он добился, и добился блестяще. Не сегодня завтра Фаррах станет царем вместо выжившего из ума старца, а что потом? Арат Суф вспомнил, как захлебывался собственной кровью всесильный Валас Пехар, вспомнил холодную, безжалостную улыбку Фарраха — и содрогнулся. Вместо верного пса на трон привели волка. Став царем, он будет планомерно уничтожать тех, кто помнит его бедность и ничтожество. Во всяком случае, сам Арат Суф именно так бы и поступил. И с кого же он начнет? Правильно. Со своего благодетеля и покровителя. Так что царь Хасилон был прав, когда вчера ночью пророчил ему мрачное будущее. Как он там говорил? «И на твою голову будет гром…»

Невеселые мысли прервал стук в дверь. Лязгнул засов.

— Где твой хозяин? Имею предписание немедленно препроводить его во дворец.

Голос молодой, уверенный, даже нагловатый. Незнакомый. Наверняка кто-то из отряда Верных Воинов. «Развелось их на мою голову!» Арат Суф плотнее зарылся в одеяло, уткнулся лицом в подушку и впервые за долгие годы чуть не заплакал от унижения. Как они смеют! Его, Хранителя Знаний, волочь во дворец, будто нашкодившего щенка за ухо. А ведь придется идти, ничего не поделаешь.

— Так хозяин почивать изволит, будить не велел. Обожди здесь, да не топочи сапогами.

Сонное бормотание слуги прервал звук пощечины.

— С кем ты говоришь, раб? Буди хозяина, да поскорее!

Ну, это уж совсем неслыханно! Арат Суф возмутился, но как-то вяло, неуверенно. В самом деле, да не все ли равно? Поставить ли на место зарвавшегося юнца или сделать вид, что ничего не заметил, — его главная игра уже проиграна. А сейчас надо промолчать, а то еще хуже будет.

— Уже иду! — крикнул он, поднялся с постели и принялся одеваться.

По старой военной привычке Фаррах проснулся рано и ни секунды не мог усидеть на месте. Радостное нетерпение теснило его душу. Ему уже доложили, что под утро царь впал в беспамятство, а значит, коронация должна состояться не сегодня завтра.

— Господин, Хранитель Знаний ожидает тебя.

Наконец-то. Как, однако, распустился народ! Не дело, когда государю приходится специально посылать за своими подданными. Скоро, совсем скоро придется заводить новые порядки.

— Добрый день, почтенный Арат Суф. Позволь заметить, что государственные дела не терпят промедления. Поэтому прошу тебя впредь не покидать дворец. — Фаррах выдержал маленькую паузу и добавил: — До коронации, разумеется.

Арат Суф стоял перед ним опустив плечи и уставившись в пол. Он очень старался не показать гнева и досады. «Наглец! Мальчишка! Безродный выскочка! Да как он смеет со мной так разговаривать!» Но даже гнев был какой-то вялый, потому что в глубине души Арат Суф знал правильный ответ на свои вопросы.

Смеет, потому что может. Он уже вошел в силу, почувствовал себя царем, и ему не нужны никакие советники и указчики, а тем более — покровители.