— Камнями его!

Олег не чувствовал страха. Заложив руки за спину, выпрямившись во весь рост и подняв лицо к небу, он улыбался. Вверху синева и внизу откос… солнце палит нещадно, и соленый морской ветерок нежно перебирает волосы. Олег понял внезапно, что именно к этой минуте он шел всю свою жизнь. Он понял, ради чего так яростно и безнадежно сражался Роже де Мирпуа, за что взошли на костер тысячи и тысячи безвестных катаров, за что боролся и страдал всю свою долгую жизнь покойный Жоффрей Лабарт. К нему пришло никогда не изведанное раньше чувство покоя и свободы.

Брошенный камень ударил в плечо. Другой рассек верхнюю губу. Олег отер кровь рукавом, медленно обвел взглядом беснующуюся толпу. Даже странно — и чего они так суетятся? Он ясно представил себе, что ожидает их всех в ближайшем будущем, — и содрогнулся.

Теперь он видел перед собой уже не толпу, жаждущую крови, а людей, испуганных, обманутых, отданных на заклание чужой злой воле. И непрошеная жалость к ним вдруг сдавила горло, заволокла глаза мутной пеленой, превратила сердце в пульсирующий комок боли.

— Ну и черт с вами, — почему-то сказал он по-русски. — Живым тут все равно ловить нечего.

И — странное дело — в глазах многих он увидел уже не алчность и охотничий азарт, а нечто совсем другое. Растерянность? Сомнение? Страх? Кое-кто уже украдкой отбрасывал камни в сторону.

Стражник в черном, упустивший его в городе, вдруг заволновался. Добыча уходит из рук, за это и голову снять могут.

— Трусы! Чего вы ждете? Это же чужак, враг Династии, враг государства! Десять золотых тому, кто поймает! Брать живым, доставить во дворец, там во всем разберутся!

По толпе прокатился невнятный шепот. Глаза многих загорелись жадностью, к Олегу потянулись десятки рук. Во дворец? Умирать в руках палачей? Ну уж дудки, этого не дождетесь!

— Ты еще не забыл? — пискнул ехидный голосок в голове. — Выбор есть всегда!

Олег в последний раз с наслаждением втянул в себя соленый морской воздух. Нет, все-таки хороша жизнь, хороша даже сейчас!

— Бедные вы, бедные, — еле выдохнул он, — я-то уйду, а вы останетесь.

И шагнул в пустоту.

Боли Олег не почувствовал. Только полет… И синева там, где море смыкается с небом. Потом все исчезло, наступила темнота, и разноцветные огоньки замелькали перед глазами.

Смертью смерть поправ…

Он так и не узнал, что было дальше. Люди еще долго стояли молча, пока двое самых смелых не отважились подойти к краю обрыва и заглянуть вниз, ожидая увидеть распластанное на камнях мертвое тело. Так же шумел прибой и пенные буруны накатывались на каменистый берег, но чужак исчез, как будто его и не было никогда.

Люди расходились, стараясь не смотреть друг на друга. Стражников в черном обходили, будто прокаженных, боясь случайно прикоснуться. Никто из честных жителей Сафата, кто был в тот роковой день в бухте Акулья Пасть, не смог уснуть этой ночью… И еще много ночей потом. Чужак появился и пропал, оставив после себя в их сердцах вечное смятение и чувство вины. Не узнал о том, что уже на следующий день по базару пошел гулять невероятный слух, будто в бухте Акулья Пасть произошло чудо — святой читал волшебные заклинания, а потом вознесся на небо.

И уж конечно, не ведал, что через много лет, уже после подписания Хартии Объединения и превращения Сафата в столицу метрополии, тысячи паломников будут посещать бухту Акулья Пасть дабы почтить святого, Приносящего Себя в Жертву.

Холодно. Неизвестно, где он оказался на этот раз, но как же здесь холодно!

Олег медленно открыл глаза. Он почти не удивился, увидев до боли знакомый подмосковный пейзаж. Да, именно сюда его привезли убивать тогда, в другой жизни. Только тогда было лето… А сейчас один из тех дней, когда осень уже закончилась, а зима еще не наступила.