Руки и ноги совсем одеревенели. Надо уходить быстрее, а то воспаления легких не миновать. Но как тяжело встать! Лежать бы здесь, смотреть на небо, на ветки деревьев и облака… И так, пока все не кончится.

Превозмогая слабость, Олег рывком поднялся. Не спать, не спать! Нечего тут разлеживаться попусту. Ноги слушаются с трудом, но ничего, потерпим Главное — выбраться отсюда. Пережить столько и банально замерзнуть, как пьяный бомж под забором, — это и правда глупо.

Вот и дорога. Даже не дорога, так — проселок захудалый. Машин нет и, похоже, давно уже не было. Да и сил не осталось. Олег, опустившись на мерзлую землю, привалился спиной к дереву. Постепенно сгущались ранние сумерки. Контуры деревьев стали сливаться с темнотой, Олег даже холод перестал чувствовать. Он уже был почти без сознания, когда услышал грубый мужской голос прямо у себя за спиной:

— Эй, ты что, обдолбанный, хиппи волосатый? Тоже моду взяли — на снегу в исподнем валяться.

Морщась от боли в шейных мышцах, Олег обернулся. Перед ним стоял невысокий, кряжистый мужик лет сорока пяти в затертой кожаной куртке с монтировкой в руках.

Олег недоуменно оглядел себя. Ах да, конечно, здесь его одежда выглядит по меньшей мере странно. Он разлепил запекшиеся губы и медленно, с трудом заговорил. Язык заплетался, но это даже к лучшему — можно сойти за пьяного.

— Слушай, друг! Подбрось до города. Вчера с корешами зависали — ни черта не помню.

Мужчина покосился на него недоверчиво:

— Здесь, что ли, в доме отдыха?

— Ну да.

Он махнул рукой:

— Ладно, садись. А то на снегу недолго и дуба дать.

— Да ты не думай, я заплачу. У меня деньги есть… Дома.

Мужик недоверчиво хмыкнул:

— Дома, скажешь тоже! Видал я вас таких. Бога благодари, что я и так в Москву еду. Довезу до города — и гуляй, я тебе не таксист.

Чуть поодаль стояла довольно обшарпанная «газель». Олег залез в кабину и устроился поудобнее, согревая дыханием окоченевшие пальцы. До города так до города, и то хорошо.

Мужик сел за руль и спросил уже более миролюбиво:

— Тебя звать-то как?

— Олег. А тебя?

— Коляном дразнят. Будем знакомы.

— Будем обязательно. Слышь, Колян… А какой сейчас год?

Колян усмехнулся и покачал головой:

— Ну ты даешь, братан! Так нажраться… Двухтысячный год, юбилейный, можно сказать. Второе декабря.

«Не хило. Значит, я больше трех лет пропадал неизвестно где. Поди, все давно умершим считают. С одной стороны, это хорошо — Мансур и его банда не будут искать человека столько времени. У них самих век недолгий. А вот мама, наверное, все глаза выплакала».

— А что нового слышно? Ну, там вообще… Я три года дома не был.

— Нового-то?

Колян нахмурил лоб и принялся добросовестно вспоминать.

— Это с девяносто седьмого года? Да много чего! Сначала бизнес весь медным тазом накрылся.

Олег оживился:

— Это как же?

— Да черт его знает! Долги какие-то не заплатили. В общем, доллар за неделю в три раза скакнул, цены в космос улетели, у кого деньги в банках лежали — все погорело. Я сам полгода без работы ходил. Потом, конечно, кое-как все устаканилось, но заработки уже не те.

Вот вам и конец веселого грабительского капитализма в России образца девяностых годов.