Никто не способен объяснить чувства влюбленного, откуда они являются, почему они нужны и что их порождает в роковое время. Известно лишь, что это самые возвышенные чувства.

Твои губы, о моя возлюбленная, раскрываются, словно медовые соты. Под твоим языком тает мед с молоком, а запах твоих одежд подобен ароматам Ливана.

Не знаю, что чувствовал Соломон, когда писал эти строки, ибо в присутствии Сары меня охватывала слабость, я весь горел в огне и думал только о том, как заключить ее в свои объятия.

На следующий день Саул вернулся в город, дабы посетить храм, но я не пошел с ним, ибо настал день после субботы. А мы, из Бедняков, молимся именно в субботу. Я вызвался показать Саре фруктовый сад, дабы она могла взглянуть на все, чем я владею, и подышать утренним горным воздухом. Ревека предпочла остаться дома, а мы с Сарой углубились в оливковые заросли.

Сначала мы не разговаривали, между нами царило напряженное молчание. Но пока мы гуляли под ветвями и восхищались теплым днем, я догадывался, что Сара чувствует то же самое, что и я.

Вскоре мы подошли к последнему дереву, остановились у края сада и любовались прекрасным видом. Цвели кроваво-красные анемоны, озаряя все вокруг своими яркими соцветиями. Воздух был насыщен ароматом халебскойnote 49 сосны, а трава пестрела белыми лилиями, похожими на спящих голубок.

Наконец я не выдержал и рассказал Саре о том, что творится у меня на душе. Я признался, что не чувствую за собой вины, что я только что стал мужем, но не могу больше думать о жене, ибо моя смертная душа бессильна обуздать огонь, пожиравший меня.

К моему удивлению и восторгу, Сара поведала мне то же самое – с нашей первой встречи она потеряла покой и чувствовала, как у нее болит сердце.

– Как это могло произойти? – вопрошала она. – Разве возможно, чтобы такая любовь расцвела мгновенно? Разве могут двое, взглянув друг на друга, безнадежно угодить в сети такой великой страсти, что воды Силоамаnote 50 не способны охладить ее?

Я сказал, что пусть оно так и будет, если подобное случилось с нами. Я был готов тут же поцеловать ее, но во мне еще сохранилась толика здравомыслия. В Пятой книге Моисея заповедано, что мужчина должен увеселять невесту один год. Я еще не выполнил эту заповедь. А я ведь человек Закона.

Мы тихо разговаривали, стоя на вершине холма, и когда легкий ветер сдул покрывало Сары, освободив ее волосы, мне показалось, будто мое сердце возопит собственным голосом.

Я очень люблю Саула. За восемь лет, прожитых в Иерусалиме после того, как я покинул Магдалу, Саул стал моим братом и другом. Клянусь перед Богом, нет ничего такого, чего я бы не сделал ради него. Вот почему я воздержался и не приблизился к Саре. Моя любовь к Саулу взяла верх над моей любовью к его невесте. Я из тех, кто хранит верность.

Я также человек Закона, однако, по иронии судьбы, не Закон обуздал меня в тот день. Я знал, что меня побьют до смерти камнями в наказание за то, что лягу с невестой другого мужчины. А если невеста придет к мужу, потеряв девство, и он обнаружит это в первую брачную ночь, ее могут побить камнями до смерти. Как бы строги и грозны ни были Законы Пятой книги Моисея, именно дружба Саула вооружила меня силой духа.

В последующие дни я стал другим человеком. Когда Салмонидес явился ко мне с новыми прибылями и сказал, что боги благоволят мне, я пропустил его слова мимо ушей. Мою грудь разрывала боль, которую нельзя было унять. Моя любовь к Саре разгоралась с каждым часом.

Мы с Ревекой продолжали навещать друзей в доме Мириам в Старом городе, а поскольку они были набожными евреями, я всячески старался проявить к ним внимание.