Тогда она просидела с ним всю ночь, а он снова и снова возвращался к третьей фотографии.

– Только один раз за всю историю Иерусалим был полностью разрушен. Это случилось в семидесятом году повой эры. Тогда евреи рассеялись по всему миру. Давид явно оказался в самой гуще той катастрофы и бежал к свой родной город, ища безопасное место. Думаю, что мое заключение верно. Я уверен, что ничего не упустил. – Затем Бен еще раз взял фотографию и безумными глазами пробежал по ней. – Видишь? Видишь вот здесь? Это слово совершенно понятно. И это короткое предложение вот здесь… – Он пробормотал что-то на иностранном языке, резавшем слух. – В том, что здесь говорится, нет никаких сомнений. Это также означает, что Уезерби ошибся почти на двести лет. Энджи!

Затем он объяснил ей такое странное явление, как полное уничтожение города и гибель почти всех его обитателей после осады римскими армиями. Евреи поднимались против Рима на протяжении многих лет. Восставших часто распинали на крестах. И когда наконец разразился бунт, который историки именуют первым восстанием, Риму потребовалось пять кровавых лет, чтобы подавить его.

Видишь ли, мы считаем, что свитки Мертвого моря спрятали в этих пещерах, ибо римские солдаты представляли серьезную опасность. Монахи ессеев,note 12 спрятавшие кувшины со свитками, собирались однажды вернуться за ними. Свитки Масады нашли среди разрушений, учиненных римскими легионами, которые сожгли крепость после того, как захватили ее. А письма Симона Бар-Кохбы, последнего вождя восставших в сто тридцать пятом году новой эры, были спрятаны в пещерах Иудейской пустыни после того, как еврейские патриоты потерпели окончательное и полное поражение. А теперь Давид бен Иона, вынужденный бежать в Магдалу после наступления римских солдат… Видишь, как все сходится в этой последней, полной трагизма картине?

Энджи кивнула и подавила зевоту. Затем Бен объяснил, как падение Иерусалима привело к крушению еврейского государства, которое не могло возродиться на протяжении многих веков.

– До одна тысяча сорок восьмого года. Им потребовалось так много времени, чтобы вернуть себе то, за сохранение чего они отчаянно боролись девятнадцать столетий назад.

После этого Бен погрузился в глубокий сон, в течение которого ни разу не шелохнулся. Утром Энджи позвонила в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса и попросила отменить его единственное занятие на тот день. В тот день они отправили телеграмму Уезерби в Галилею. К утру в пятницу Бен почти успокоился, выражался яснее и излагал события в верной последовательности. Как обычно, он провел два пятничных урока и даже дал консультации трем студентам.

Бен думал об этом сейчас, сидя в мягком кресле. Прохладная рука Энджи обняла его за шею… Первые два студента были с параллельного курса, третьей пришла Джуди Голден. Именно встреча с ней воскресла в его памяти…

– Доктор Мессер, я хочу сменить тему своей курсовой работы. – Она села на другой стул в его крохотном кабинете, бережно держа в руках гору книг. Ее блестящие волосы ниспадали ей на плечи и, обрамляя лицо, делали его необычно бледным.

Пока девушка говорила, Бену неожиданно пришло в голову, что она совсем не похожа на Энджи. Собственное наблюдение ему показалось странным и неуместным.

– Вы справитесь с этим? Мне кажется, вы уже провели исследование и работаете над черновым вариантом.

– Верно, так оно и есть. Но я потеряла интерес к этой теме. Точнее сказать, – она посмотрела на него в упор, – интерес я потеряла не совсем. Просто я заинтересовалась совсем другим. Я знаю, как вы сердитесь, когда в середине семестра меняют тему курсовой работы, но думаю, я могла бы оценить ее по достоинству.