Бен потянулся за трубкой:

– Вы не возражаете?

Джуди покачала головой. В самом деле Джуди даже очень возражала, она терпеть не могла, когда ее окуривают, но все же это был его кабинет, а она явилась сюда, скорее всего, потому, что хотела попросить об одолжении.

Бен приступил к ритуалу набивки трубки – от начала до конца на это уходили минуты две – он в это время не любил разговаривать. Завершив эту процедуру, профессор взглянул на нее сквозь серую пелену дыма и сказал:

Я собирался отговорить вас от такого шага, но так вы будете счастливее, а ваши успехи говорят о том, что вы хорошая студентка. Так что давайте я возьму это на заметку. – Он открыл обшарпанную папку размером три на пять, вытащил одну карточку, нацарапал на ней что-то, после чего его ручка повисла над ней. Он ожидающе приподнял брови.

– Новая тема будет звучать так: «Иврит Элиесера бен Иегуды».

Бен записал это, вернул карточку на место и несколько раз выпустил дым изо рта.

– Это не очень легкая тема, хотя она весьма кстати. Ваша первая тема тоже была хорошей: «Язык ашкенази».

– Но она оказалась слишком ограниченной, слишком узкой. И вероятно, не очень подходила для темы курса. О том, что бен Иегуда сделал для иврита, сегодня говорят по израильскому радио и читают в газетах Тель-Авива.

– Эта работа потребует огромных усилий. У вас хватит времени?

Джуди радостно улыбнулась:

– Времени у меня больше чем достаточно.

Бен задумчиво пыхтел трубкой.

– О чем вы собираетесь писать для получения степени магистра?

– Теперь я это точно знаю. Я всегда интересовалась обособленными религиозными сектами, которым удавалось избежать влияния исторических событий и крупных религиозных групп.

– Как самаритяне?

– Да, как они. Только я собираюсь исследовать один аспект из истории коптов. Наверно, я займусь их происхождением.

– Вы серьезно? Мне почему-то казалось, что вы выберете тему, которая ближе привязана к вашей родине.

– Почему вы так подумали? За кого вы меня принимаете, доктор Мессер? За профессиональную еврейку?

Бен пристально взглянул на нее, затем откинул голову назад и рассмеялся. Как ни странно, именно такой он представил себе Джуди Голден – дочь Израиля, ярую сионистку.

– Я даже не ортодоксальная еврейка, – весело сказала она. – Жаль, что я разочаровала вас. Я готовлю еду по субботам.

– Что вы говорите? – Он вспомнил субботние ритуалы и ограничения. Теперь они вызывали у него лишь улыбку. Прошло ведь так много времени с тех пор, как он вспомнил те отчаянно скучные субботы. Как ни странно, сказав ей «я еврей» за два дня до этой встречи, он сообразил, что говорит такое впервые за двадцать три года. Эти слова тогда не удивили его, но сейчас, в присутствии девушки, он с недоумением вспомнил их. – Копты – интересная группа людей, – Бен услышал свой голос, – их церковь восходит к святому Марку, она выдержала огромный напор ислама. Коптский музей, расположенный к югу от Каира, единственный в своем роде.

– Могу представить.

Его трубка угасала, он выбил ее в дешевой стеклянной пепельнице.

– По чистому совпадению я перевожу недавно обнаруженную близ Александрии старинную рукопись. Найден старый покинутый монастырь, последние обряды в нем совершались, наверно, в шестнадцатом или семнадцатом веке.

– Правда?

– Я с радостью когда-нибудь покажу вам эту рукопись.

– О, это было бы…

– Я постараюсь не забыть об этом и захватить ее с собой.