Будто по иронии судьбы зазвонил телефон.

– Черт, – прошептал Бен. – Энджи, оставайся здесь. Я быстро избавлюсь от него, кто бы это ни звонил.

Она мечтательно улыбнулась, подошла к дивану и опустилась на него. Энджи сбросила туфли и начала расстегивать платье.

Звонили из-за океана, слышимость была плохой, в трубке раздавался треск атмосферных помех и эхо, по голос на том конце принадлежал Уезерби. В этом не было сомнений.

– Описать не могу, какое потрясение в лагере вызвала твоя телеграмма! – кричал он с того конца. – Затем мы получили из Лондона телеграмму от Дейва Маршалла. Бен, все совпадает. Семидесятый год! Мы достали бутылку вина и отметили это событие! Надеюсь, ты поступил так же. Послушай, Бен, у меня отличная новость. Мы обнаружили еще четыре кувшина!

– Что? – Бен чувствовал, что у него подкашиваются ноги. – Еще четыре! Это невероятно!

– Ты уже получил четвертый свиток? Я выслал его заказной почтой в прошлое воскресенье. Я уже сообщал, что третий свиток безнадежно поврежден. От него остался лишь кусок дегтя. Четвертый в плохом состоянии, но все же читабелен. Бен, ты слышишь меня?

«Еще четыре кувшина, – с восторгом подумал он. – Значит, у Давида бен Ионы хватило времени, чтобы исписать новые свитки!»

– Джон, у меня больше нет сил ждать. Мое волнение не выразить никакими словами.

– Кому ты это говоришь? Газетчики так и шныряют вокруг нашего лагеря. Самые важные люди в Израиле приехали взглянуть на наши успехи. Бен, может быть, мы нашли как раз то, что надо.

– В этом нет сомнений, Джон! – неожиданно для себя Бен прокричал в трубку. Он оживился, его тело зарядилось электричеством. На него нахлынуло новое ощущение радости, какого он раньше и не испытывал. – Джон, пришли мне все эти свитки!

– Кстати, Бен, ты поверить не сможешь, какой переполох в лагере! У нас возникли проблемы с местными рабочими. Услышав о проклятии Моисея, те ночью сбежали все, как один. Нам пришлось нанять новую группу рабочих из Иерусалима.

– Проклятие Моисея… – Бен произнес эти слова и голос его осекся.

В трубке трещало и ревело, будто в нее ворвались волны океана и тысячи голосов звучали одновременно.

– Бен, мне пора возвращаться к раскопкам. Я приехал в Иерусалим, чтобы позвонить тебе и выслать еще один комплект фотографий. На этот раз они хорошего качества.

Когда Уезерби повесил трубку, Бен весь дрожал от волнения, казалось, сердце вот-вот разорвется. В голове роились тысячи мыслей.

«Проклятие Моисея», – снова и снова мысленно повторял он. Эти слова сверлили мозг, оставили странный привкус во рту. Проклятие Давида почему-то больше не казалось странным и забавным. Еще недавно Бен относился к нему с иронией, но на этот раз ничего подобного не произошло, ибо проклятие Моисея по непонятной причине вдруг стало совсем несмешным.

– Бен? Кто это звонил? Уезерби?

«Давид, откуда это проклятие и почему оно такое страшное? Что в этих свитках такого замечательного и ценного, что ты навлек на них чары, дабы сохранить их целыми и невредимыми?»

– Бен?

«Поразит тебя Господь сумасшествием, слепотой и оцепенением сердца».

– Бен!

Он посмотрел на нее отсутствующим взглядом. Энджи уже оделась и держала сумочку в руках.

– С минуты на минуту я получу еще один свиток. – Он услышал свой голос. – Новость об этом попадет в заголовки газет. Не знаю, как долго Уезерби удастся скрывать все это, особенно после того, как пошел слух о проклятии…

– Ладно, я тебе мешаю, а я обещала не делать этого. Так что я ухожу прямо сейчас. Бен?

– Может, я зайду к тебе сегодня вечером…

– Обязательно зайди.