– Все в порядке… – промямлил он. – Все в порядке…

– Бен, просыпайтесь. Уже поздно. Просыпайтесь же.

Он с трудом поднял одну руку и опустил ее себе на лоб.

– Я чувствую себя ужасно… – пробормотал он. – Я умираю.

– Слушайте, – прошептала Джуди. – Нет, вы не умираете. Но вам пора вставать. Какой тут беспорядок!

Наконец он открыл глаза и пытался разглядеть ее.

– Знаете, во всем виноват Давид, – прошепелявил Бен. – Он довел меня до этого. Я ждал у почтового ящика два часа, а свиток не принесли! Он сделал это нарочно. Джуди, он следит за мной. Все время. Чем бы я ни занимался, этот проклятый еврей тут как тут.

– Прошу вас, вставайте.

– Не вижу смысла. Свитка нет. Как же мне протянуть ночь и следующий день?

– Вы выдержите. Я помогу вам. Идемте. – Она обняла его рукой и помогла сесть. Сев, Бен посмотрел ей в лицо, которое оказалось почти рядом, и пробормотал:

– Знаете, я раньше не думал, что вы хорошенькая. Но теперь я так думаю.

– Спасибо. Вы сможете встать?

Бен обхватил голову руками и воскликнул:

– Давид бен Иона, ты никчемный человек! Да… похоже, я смогу подняться.

Джуди простонала, помогая Бену встать. Рубашка пропиталась вином. Без особых усилий ей удалось отнести его в ванную комнату. Она включила яркий свет и решительно приказала ему забраться в душевую. Как ни странно, Бен не стал возражать, и тут же смиренно подчинился. Когда он начал раздеваться, Джуди открыла воду и оставила его одного. В спальне она нашла полную смену белья, просунула ее в полуоткрытую дверь ванной и крикнула: «Не спешите!» Затем она вернулась в гостиную и, как могла, убрала ее.

Когда через полчаса появился Бен, он выглядел немного лучше. Не говоря ни слова, он подошел к дивану, сел и начал пить крепкий кофе, приготовленный Джуди. Прошли долгие пять минут, прежде чем он наконец взглянул на нее.

– Извините, – тихо сказал он.

– Я понимаю.

– Просто не знаю, что со мной творится. Я раньше никогда так не поступал. Ничего не понимаю.

Он сидел, качая головой, а Джуди старалась представить, что он переживает. Она видела состарившееся лицо, давно не бритую бороду и задалась вопросом, каково мужчине вдруг лишиться своей индивидуальности, не обретя ничего взамен. То есть ничего, кроме ужасных воспоминаний.

– Помнится, – хрипло заговорил он, – помнится, как мы с матерью когда-то сидели каждую субботу в темноте и она все время твердила мне: «Бенджи, твоя цель в этой жизни – стать главой среди евреев. Единственная цель твоего существования – стать великим раввином и учить евреев, как использовать Тору в качестве щита».

Он выдавил сухой смех.

– Ей всегда хотелось побывать на Эрец-Исраэл,note 44 но вместо этого приехала в Соединенные Штаты. Она все время твердила, что однажды отправится в Израиль вместе со своим сыном, великим раввином. – Он задумчиво посмотрел на чашку с кофе. – Я, наверно, совсем испортил ковер?

Джуди взглянула на большое пятно вина, расползшееся по ковру:

– Его легко удалить шампунем.

– Ничего страшного, мне ведь все равно. – Бен посмотрел на Джуди своими голубыми глазами – в них затаилась большая тревога. – Я больше в этом не сомневаюсь. Это просто случилось. Кто знает, почему так случилось? Возможно, тут причастно проклятие Моисея. Но мне все равно. Сейчас Давид рядом со мной, он слышит, что я говорю вам. Не знаю, чего он ждет. Думаю, когда это случится, я все узнаю.

Бен отхлебнул кофе и снова уставился на пятно вина на ковре.