Магический фон в зале стал почти нестерпимым, и, недолго думая, я шагнул вперёд.

Стоило пройти буквально пять шагов по новому коридору, как дверь за моей спиной закрылась с гулким стуком. Кажется, отрезать меня от возвращения назад у этой гробницы входит в традицию.

Но моё настроение не упало, а, наоборот, стало светлее и легче. Испытание пяти Стихий на умение управлять астральной энергией осталось позади.

Один во всём этом недостаток: напитывая пламя перед Огненной дверью, я полностью истощил запас своего магического ядра. И даже простое поддержание Ночного Зрения давалось мне с немалым трудом.

Коридор, по которому я шёл, оказался на удивление узким. Стены из того же чёрного гранита, а не базальта, как в предыдущем зале, но здесь камень был покрыт сложной резьбой. В свете заклятия Ночного Зрения узоры казались живыми — извивающиеся драконы, падающие звёзды, сцены битв и триумфов. А под ногами, на уровне пола, струилась дымка полупрозрачного тумана, скрывая детали напольных плит.

По привычке не стал никуда спешить, двигаясь вперёд медленно, осторожно, проверяя каждую плиту под ногами, прежде чем перенести на неё вес. После всего пережитого паранойя стала моим лучшим другом. Потолок нависал низко, едва в полуметре над головой, создавая ощущение давления, будто тонны камня вот-вот обрушатся вниз.

Неприятное ощущение, особенно после прошлого зала, в котором потолок терялся где-то в магической дымке.

Примерно через двадцать метров коридор начал расширяться. Сначала незначительно, потом всё сильнее. Потолок поднялся, стены раздвинулись, и я ощутил, как воздух стал более свежим, словно пространство впереди открывалось в нечто обширное.

Ещё несколько осторожных шагов — и я замер на месте.

Впереди, метрах в тридцати, по уходящему под небольшим углом вниз коридору виднелась дверь. Но не просто дверь — произведение искусства, способное заставить забыть о дыхании, если бы я уже не привык ко всем этим чудесам древней усыпальницы.

Дверь была высокой, не менее пяти метров, и широкой настолько, что через неё мог бы пройти слон. Вся её поверхность была покрыта металлом, который даже в тусклом свете моего зрения сверкал, будто впитал в себя свет тысячи звёзд. Не золото, не серебро, не бронза — что-то иное, то, что я никак не мог разобрать. Возможно, сплав с добавлением того самого метеоритного железа, о котором рассказывали барельефы у входа. По крайней мере, от неё исходило едва уловимое ощущение присутствия астральных энергий.

Но всё это великолепие отшлифованного металла меркло перед главным украшением двери — изображением Небесного Дракона.

Он был огромен, занимал всю поверхность от края до края. Длинное змеиное тело извивалось в сложной спирали, каждая чешуйка была выбита с невероятной тщательностью. Четыре лапы с когтями, способными разорвать горы. Голова с открытой пастью, полной острых клыков. Рога, уходящие назад, словно корона императора. И глаза — два огромных самоцвета, подернутых пеленой.

Дракон был изображён спящим. Голова покоилась на собственном хвосте, а сама поза казалась крайне расслабленной.

Сердце невольно ёкнуло. Это то самое место, которое я видел во сне. Дверь с Небесным Драконом означала близость центрального зала, где хранился метеорит. Сокровищница знаний и силы древнего царства должна была находиться где-то за этой дверью.

Адреналин и предвкушение заставили мою кровь забурлить. Так близко! Но я заставил себя остановиться, подавив порыв броситься вперёд. Древние строители не оставили бы финальный путь к телу своего правителя незащищённым. Если предыдущие ловушки чего-то стоили, то эта, последняя преграда перед святая святых, должна была быть самой смертоносной.

Медленно, внимательно осматривая каждый сантиметр пространства, я начал двигаться к двери.