Опасная игра? Куда опаснее — всё оставить, как есть, когда моя душа и тело словно находятся в постоянном рассинхроне.

Выпрямившись, я огляделся в поисках подходящего инструмента. Дадао и гуаньдао были слишком грубыми для столь деликатного дела, и в итоге мой выбор пал на нож для разделки мяса, который я достал из походной сумки. Ничего лучше у меня всё равно не было.

Я наклонился с глубоким поклоном, постоянно транслируя цветку, что не хочу ему навредить. Духовное растение явно не возражало против моих дальнейших действий, ему, похоже, даже было любопытно.

Но стоило лезвию ножа приблизиться к стеблю, как произошло нечто странное. Энергия, до этого мягко кружащаяся вокруг цветка, резко изменилась. Она не стала враждебной — нет, но словно отстранилась, создав между мной и растением невидимый барьер. Лезвие застыло в воздухе, будто упёрлось в непроницаемую стену. Я надавил сильнее, но нож в моей ладони не сдвинулся ни на миллиметр. Энергетическое поле растения защищало его, не позволяя приблизиться грубому металлу.

А самому цветку, как мне показалось, было даже весело. Он словно развлекался.

Я вложил в давление на рукоять всю силу голема и добился лишь того, что нож сломался. Лезвие просто лопнуло, едва не выбив особенно острым осколком мне левый глаз. Хорошо, что успел дёрнуть головой и отделался лишь неглубокой царапиной на скуле.

Убрав остатки ножа обратно в сумку, в задумчивости сел прямо на один из корней гигантского кедра. Затем протянул вперёд ладонь — в этот раз никакого барьера. Энергия цветка снова мягко омывала мои пальцы.

Значит, растению не нравилось, что к нему тянется железо? Я попытался транслировать этот образ, но то ли цветок меня не понял, то ли по какой-то иной причине — ответа я так и не получил.

Ладно, нельзя железом и сталью — сорву листок голыми руками!

Предупреждение от цветка волной лёгкого испуга пришло с запозданием всего на миг. Стоило моим пальцам коснуться листика, как тот мгновенно повернулся, и его серебристая кромка едва не отсекла их. Боль пронзила руку, оставив глубокие раны на указательном и большом пальце, до самой кости.

Нет, это не была осознанная атака — лишь древний инстинкт самозащиты, на который даже протосознание цветка не могло повлиять. Но всё же урок оказался жёстким. Если тебе «шепчут», что опасно, не стоит совать руки, какой бы сильной ни была жажда обладания тем, что тебе нужно.

Следуя безмолвной подсказке цветка, я поднёс израненные пальцы к бутону. Раны затянулись прямо на глазах, и через пять секунд от них не осталось и следа, даже шрама.

Присев в паре метров от цветка, закрыл глаза и раскрыл сознание насколько мог. Жаль, что в прошлой жизни я не практиковал йогу и прочие духовные дисциплины — сейчас они пригодились бы как никогда. Но как ни старался, наладить настоящий диалог с растением не удалось. Единственное новое чувство — смутный зов, желание цветка, чтобы я совершил нечто. Но что именно? Я убил на попытку понять это два часа, и всё напрасно.

В конце концов, я поднялся, тяжело, будто на мои плечи легли мешки с цементом, и сделал назад два шага.

Мне был нужен этот листок. Я почти чувствовал, как он мог бы завершить моё слияние с телом Бин Жоу, как каждая трещина и шрам внутри моей души затянулись бы под его сиянием. Решение было совсем рядом, вытянутая рука — и всё. Но я не мог забрать его.

Злость накатила внезапно, разгораясь из глубины, как пожар. Захотелось поднять гуаньдао, разрубить сияющий бутон и вырвать себе то, что мне нужно. Ведь моя жизнь важнее, чем жизнь какого-то растения, пусть даже столь древнего! Разве не так?

И кто знает, если бы я, и правда, чувствовал в себе силы убить цветок, то удержался бы или всё же переступил через собственные принципы? У меня нет ответа.