|
Крепкими, ещё не разрушенными плохой едой зубами он вытащил пробку из бутылки и плеснул вина в относительно чистую оловянную кружку. Даму всё-таки угощает... Галка никогда не отступала от пиратского правила: капитан ест из одного котла с командой. И из той же матросской посуды. Серебряный сервиз в каюте, доставшийся им с Джеймсом в качестве доли добычи, стоял скорее для красоты. Пользовались им лишь в тех случаях, когда генерал Сен-Доменга принимала важных гостей на борту флагмана. Потому-то Галка никогда не брезговала пить из простых кружек и есть из грубых деревянных мисок. Но здесь... Эту кружку, кажется, в последний раз как следует мыли задолго до похода в Средиземное море. Даже на "Орфее" в былые времена посуда была чище. Однако от угощения не отказываются. Галка отхлебнула вина, отметив про себя, что как раз оно-то не подкачало. Видать, из личных запасов капитана, а о Граммоне ходила слава ценителя напитков. "И женщин, - тут же встрял едкий, как царская водка, голос рассудка, надоедавший Галке всю её жизнь. - Хватит пялиться на француза, подруга. Ну, капитан. Ну, удачлив, как сам чёрт. Лучше вспомни, скольких красоток он успел подмять под себя в Сен-Доменге за какие-то несчастные две недели. Хочешь оказаться в том же списке?" Однако, рассудок рассудком, а Галка не раз и не два ловила себя на том, что её тянуло к этому человеку. Даже несмотря на его сногсшибательную наглость и полнейшее безразличие к порядку на собственном корабле... "Засранец, - думала она, подставляя кружку под очередную порцию вина. - Но обаятельный. Эх, мать, держись, не то пропадёшь!"
- Вино превосходное, - сказала она, чувствуя, как по жилам разливается приятное тепло. - Если я не ошибаюсь, испанское? - До французских ещё не доехали, генерал, - лучезарно улыбнулся шевалье. - Но когда мы до них доберёмся, первое, что я сделаю - приглашу вас на пир. - Для пира ещё должен быть хороший повод, - мысль о предстоящей военной операции заставила Галку собраться, стряхнуть подступающий морок: от Граммона и впрямь исходило нечто непонятное, действовавшее на её женскую сущность. - Вот явимся в Марсель с победой, тогда и попируем. С вином и закуской. И песенки покричим, да такие, чтоб у всей округи уши на корню повяли. А здесь и сейчас это, мягко говоря, неуместно. - Это ещё почему? - со смехом поинтересовался всё тот же усатый красавец, что предложил налить ей вина. - Лоран, видимо, даме не спится под наше пение, - заржал француз. И сделал странное движение - ни дать, ни взять, собрался приобнять женщину. Но вовремя остановился. Так, будто наткнулся на невидимую стену. - Даме прекрасно спится даже под скрип рангоута, - подцепила его Галка. Её показная весёлость, как она прекрасно видела, ничуть француза не обманула. Потому и соблюдал дистанцию. - Ваше пение ненамного мелодичнее, но я не о том. Мы не на Тортуге, господа, где можно спокойненько орать песни на бережку в тёплой компании. Здесь живут берберы и арабы, фанатичные мусульмане, и они не откажутся от удовольствия продать кое кого на рабском рынке. Или для разнообразия перерезать несколько христианских глоток. Если бы здесь были парни с флагмана, они бы только округлили глаза, встретив слова капитана возгласами типа: "Да ну! В самом деле?" Им-то было известно, что Воробушек прочитала тыщу книг и знает массу интересных подробностей о различных народах. А эти заржали, как некормленые жеребцы. В самом-то деле, что ещё можно услышать от женщины, кроме очередной глупости, правда?.. Галка холодно усмехнулась. И шевалье де Граммон верно понял эту усмешку, тут же сделав своим людям знак замолчать. - Извините их, генерал, - примирительным тоном проговорил он. - Они, как вы догадались, не привыкли к высокоучёным беседам с дамами. |
