– А если это займет долгие дни и недели? – спросил Чиун. – Я остался без багажа, без моего любимого ящика, который показывает волшебные картинки. Я тут, как нищий бродяга.

– Четырнадцать сундуков с твоими пожитками и телевизор уже погружены на подводную лодку.

– Да, но пока мы не окажемся на борту подводной лодки, у меня нет всех этих необходимых вещей, которые делают жизнь не столь непереносимой для усталого человека, изнывающего в тоске по родине. Сколько лет прошло!

– И с каких пор ты изнываешь?

– Это всегда очень утомительно – пытаться просветить непробиваемо невежественного человека. Тебе нечего гордиться своим триумфом.

Раздался кашляющий рев моторов, и группа негров в отливающих серебром куртках с нарисованными на них черепами влетела на мотоциклах на Лоркистрит и с угрожающим видом закружилась по мостовой вокруг Римо и Чиуна. Обычно такого простого маневра было достаточно, чтобы старик попытался сбежать, спасая свою шкуру, а тот, который помоложе, запутался в собственных ногах.

«Черные Черепа» ловко умели это делать. У них это называлось – «разделать белую вонючку», и не проходило недели, чтобы кому то из мотоциклистов нс удалось «собрать косточки» – это означало заставить какого нибудь белого сломать ногу или руку. Со стариками «сбор костей» обычно проходил успешнее, так как кости у них были более хрупкие, чем у молодых.

Последнее лето выдалось для «Черных Черепов» особенно урожайным на кости, чему способствовала новая доктрина полиции по поводу межобщинных отношений, согласно которой, вместо того чтобы арестовать мотоциклистов по обвинению в нанесении телесных повреждений, их приглашали на беседу о том, что такое белый расизм и каким образом полиции Сан Диего следует с ним бороться. Ответ неизменно оставался один и тот же: «Отвалите, ребята!».

Итак, не тронутые полицией «Черные Черепа» собрали этим летом богатый урожай костей. Разумеется, не в итальянских кварталах – старомодное отношение этой публики к расовым проблемам привело «Черепов» к единодушному решению не связываться с макаронниками. Иногда «Черные Черепа» обращали свое внимание и на негров, но только в тех случаях, если день выдался неурожайным на белые косточки.

На этот раз замыкающий в шеренге мотоциклистов оглянулся назад, чтобы посмотреть, удалось ли ему «разделать» бородатого старика в странном желтом халате и белого хлыща в легких серых брюках и синей водолазке. Казалось, мотоциклисты не произвели на них ни малейшего впечатления, и тогда Вилли «Миляга» Джонсон и Мухаммед Креншоу велели своим товарищам развернуться и предпринять новый штурм.

Теперь Вилли «Миляга» Джонсон, которого школьная система Сан Диего признала своим самым крупным провалом – последняя его учительница не смогла научить его читать, возможно, отчасти потому, что как раз в этот самый момент Миляга ее насиловал, и названия букв алфавита недостаточно отчетливо слетали с ее разбитых в кровь губ, – так вот, теперь Миляга избрал самый верный путь. Направление – в живот белого помоложе. Но он промахнулся.

Белая вонючка был прямо перед блестящим хромированным рулем, а потом куда то исчез.

– Ты видел, как этот парень отскочил? – спросил Миляга, делая поворот на другом конце улицы.

– Я целил в желтого, – ответил Мухаммед Креншоу. – Но он еще там.

– На этот раз они от нас не уйдут, – завопил Миляга.

– Во имя Аллаха! – завопил Мухаммед Креншоу.

– Ага, во имя Аллаха и его долбаной мамочки! – заорал Миляга, и четверо мотоциклистов с ревом двинулись на двух пешеходов.