Испуганный и притихший Тутило отрицательно качал головой, потряхивая своими отросшими кудрями. Едва услышав ужасную новость, он широко распахнул свои янтарно-желтые глаза. Когда субприор позволил ему говорить, он признал, что ходил помогать в церкви и исполнил несколько поручений — только то, о чем его просили, но он понятия не имеет, где находится сейчас ковчежец святой Уинифред.

— Этого нельзя так оставить, — твердо заявил Герлуин. — Завтра мы возвращаемся с вами в Шрусбери. Должно быть, святая Уинифред где-то неподалеку, мы должны отыскать ее.

— Уезжаем завтра после утренней мессы, — не менее твердо и властно заявил приор Роберт, перехватывая инициативу как полномочный представитель Шрусберийской обители.

Так бы тому и быть, если бы не пришел Никол.

Оседланные лошади уже ждали у ворот отъезжающих. Монахи попрощались с местным приором и братьями, Хью Берингар уже взялся за повод, когда у ворот появился еле передвигавший ноги Никол. Он был весь перепачкан, избит и опирался на палку, которую вырезал себе в лесу. Увидев его, Герлуин испустил тихий вопль, в коем слышалась скорее досада, нежели удивление и тревога, ибо об эту пору управляющему давным-давно полагалось быть в Рамсее вместе со всем отправленным с ним добром. Как бы то ни было, его неожиданное появление в Вустере не сулило ничего хорошего.

— Никол! — вымолвил наконец Герлуин, подавив в себе первый приступ разочарования. — Что ты тут делаешь? Почему ты не поехал в Рамсей? Я полагал, что вполне могу доверить тебе такое ответственное поручение. Что случилось? Где ты оставил повозку? И где все твои спутники?

— Святой отец, — тяжело сказал Никол, глубоко вздохнув. — На нас напали разбойники. Это случилось в лесу, чуть южнее Лестера. Нас было пятеро, а их втрое больше, да с дубинками и кинжалами, да еще двое лучников. Им нужны были лошади и повозка. Мы сопротивлялись как могли, но у нас все отобрали. Спасибо еще, они очень спешили, а иначе поубивали бы нас всех до единого. Но среди них есть, по крайней мере, один раненый, и им надо было спешить. Они напали на нас из засады и уехали в лес вместе с нашей повозкой, лошадьми и грузом, предоставив нам ковылять пешком на все четыре стороны. Вот и вся история, — заключил свой рассказ Никол, стоя перед Герлуином, лицо которого окаменело.

Еще бы! Все пропало! Повозка, лошади, лес из Лонгнера и, что самое ужасное, пропал ларец с драгоценностями и пожертвованиями на восстановление обители. Все добро досталось шайке каких-то разбойников с большой дороги! Приор Роберт глубоко задышал, с присвистом. Субприор Герлуин испустил страшный вопль горького отчаяния и с возмущением принялся отчитывать Никола:

— Неужели нельзя было им помешать? Все мои труды пошли прахом! А я-то считал, что могу положиться на тебя, что Рамсейская обитель…

Хью Берингар положил свою тяжелую руку на плечо субприора и бесцеремонно остановил его причитания.

— Кто-нибудь из ваших людей серьезно ранен? — спросил он.

— Нет, на ногах все держатся. Я пешком прошел много миль, чтобы поскорее сообщить о случившемся, — устало ответил Никол.

— И правильно сделал, — сказал Хью.