— Таких разбойников, святой отец, я никогда еще не видел, — ответил мастер Джеймс. — Живут в лесу, а куртки-то носят кожаные, и башмаки у них крепкие, да еще они с кинжалами, как пристало тем, кто служит в охране у какого-нибудь барона.

— Они подались к югу? — спросил Кадфаэль, размышлявший об этой шайке, что была так хорошо вооружена, но испытывала нужду в лошадях.

— На юго-запад, — уточнил молодой Мартин. — Судя по всему, они чертовски спешили убраться подальше.

— Подальше от владений графа Лестерского, — уверенно сказал Кадфаэль. — Попади они ему в руки, разговор с ними будет короткий. Я вот думаю, не из того ли они сброда, с которым якшался Джеффри де Мандевиль? Разбежались, а теперь ищут место, где бы обосноваться. Ведь Болотный край вновь отошел к королю. Видимо, они шастают теперь повсюду, но их и ловят повсюду. Думаю, в окрестностях Лестера им придется не по вкусу, долго они тут не задержатся.

Соглашаясь со сказанным, собравшиеся закивали головой. Только совсем выжившему из ума разбойнику придет в голову мысль обосноваться в местах, на которые распространяется власть столь решительного и могущественного вельможи, как Роберт Бомон, граф Лестерский. Он один из братьев-близнецов, детей Роберта Бомона Старшего, который являлся самым преданным соратником короля Генриха. Братья-близнецы, в свою очередь, столь же преданно служили королю Стефану. Их отец умер, имея в своем владении Лестер в Англии, Бомон, Брион и Понтодемер в Нормандии, а также графство Мелан во Франции. Один его сын, Валеран, унаследовал владения в Нормандии и Франции, а другой — в Англии.

— Разумеется, граф Лестерский не тот человек, который станет терпеть на своей земле воров и разбойников, — согласился аббат. — Как знать, быть может, он уже поймал их и хоть что-то нам удастся вернуть. Учитывая это обстоятельство, скажите, мастер Джеймс, что сталось с остальными вашими товарищами? Ведь, по вашим словам, все они живы. Где же они теперь?

— Милорд, когда мы остались одни — а я уверен, если бы разбойники не спешили убраться, никого бы из нас в живых не осталось и некому было бы рассказать о случившемся, — так вот, мы сперва перевязали, как могли, свои раны, а потом устроили совет и решили, что нужно известить обо всем Рамсейскую обитель и вашу, в Шрусбери. Никол же, зная, что субприор Герлуин собирался в Бустер, сказал, мол, отправится туда и все ему расскажет. Роджеру надлежало идти в Рамсей, а с ним вызвался и молодой Пейн. Мартин вот тоже хотел, да передумал, потому что еле держался на ногах, и он не желал отпускать в Шрусбери меня одного. Сижу я тут с вами, милорд, и вот что вам скажу. Сыт я по горло этими поездками, хватит с меня! Никуда больше не поеду!

— Не расстраивайтесь так, вашей вины тут нет, — успокоил его аббат Радульфус. — Итак, насколько я понимаю, все эти новости теперь уже известны и в Рамсее, и в Вустере, если в дороге, упаси, конечно, господи, обошлось без новых нападений. Даже если все потеряно, то самое ценное — жизни шестерых человек, — слава богу, в целости и сохранности.

До сих пор Кадфаэль помалкивал, понимая, что новости, принесенные этими людьми из Лестерширских лесов, куда важнее, нежели его собственные, добытые в Лонгнере. Однако теперь он посчитал, что наступило время и для них.

— Отец аббат, ничего особенного в Лонгнере я не узнал. Оба возчика почти ничего не видели и не знают. И все-таки я почти уверен, что нечто весьма ценное покинуло Шрусбери вместе с той повозкой.