Орден охотников же должен охотиться, а для этого всё-таки придётся начать таскать в лес Эфрима с его подчинёнными. Но со следующей весны, заняв территорию на общих основаниях. Идея сгонять какой-то молодняк, с высокой вероятностью обрекая его на гибель, мне не нравилась. Не говоря о том, что у мелких хищников есть крупные родители, и чёрт его знает, как они отнесутся к тому, что в дела их детей вот так вот вмешались не другие звери, а люди. «Большой стаи», которая придёт и объяснит двуногим, что волчат нельзя лишать охотничьих угодий, мне тут явно не надо, как и какого-нибудь архиэпичного небесного тигра, который на соседского кошака, вымахавшего в холке почти с меня, будет смотреть как на котёнка.

Прожив неделю с небольшим в лесу, я снова собрался навестить Речнолеску, для чего опять пришлось отпроситься у Серого. Как у начальника отгул взял, ей богу. Тот поворчал, но мысль о крутом ошейнике, защищающем шею, грела его душу. Собрав пару шкур и ржавые железки, я припустил на юг на пределе сил, как обычно, двигаясь по границам чужих охотничьих угодий.

К форту я прибыл ближе к вечеру, но в этот раз никаких проверок бдительности устраивать не стал. Народ на взводе после поимки мокрушника, нечего их ещё больше дёргать. Так что просто перешёл на шаг ближе к предполью и прошёл за стены, как все нормальные люди. Народ мне кивал и уважительно здоровался, на что я отвечал взаимностью. Дом же стоял на прежнем месте, как ему и положено.

— Привет, мелкая, — проговорил я Жэндэ, которую застал за чтением свитка на первом этаже.

— Здравствуй, Ромул, — ответила она мне, отложив источник знаний и встав. — Как сходил, как семья?

— Всё хорошо, спасибо, — улыбнулся я, привычным движением взъерошив её волосы. — Как у вас тут дела?

— Всё нормально, хотя и необычно. Куча народа понаехала, все что-то делают и бегают, как угорелые, обустраиваясь.

— Не говори, со стороны глянуть — так разворошённый муравейник. Но зато предполье уже расширили, а из земли стали подниматься фундаменты будущих домов и крепостной стены. Как ты сама-то?

— Я как раз отлично. Брат Вэй поднял на ноги всех пациентов и теперь учит меня.

— Рад это слышать. Монах мудр, может многое дать и не умеет подкрадываться, — хохотнул я, разворачиваясь.

Упомянутый мужчина, который стоял в дверях, ведущих в палаты для больных, проговорил:

— Ну вообще-то не подкрадывался, просто посох оставил. Доброго вечера, Ромул.

На это я лишь улыбнулся и ответил:

— Ну нет так нет. Кстати, мне есть чем вас порадовать, брат Вэй.

— И чем же?

— Наткнулся на неделе на новые руины и нашёл там пару интересных вещиц, — проговорил я, скинув заплечник, а потом достал из него шкуры и ржавые части оружия.

— Хм, от них чувствуется Кив.

— Именно. Было бы неплохо попробовать их переплавить и перековать на что-то новое. Ладно, посмотрите пока, а я шкуры мастеру Нэкэту отнесу. Жэндэ, сообрразишь что-нибудь поесть, пока я хожу?

— Не сомневайся, — опять улыбнулась ученица Старой Эны.

— Ты чудо, — ответил я и был таков.

Кожевник нашёлся на стройке, где осматривал фундамент своей будущей мастерской.