– Что это?.. Что вы делаете? – прохрипел я, стараясь поднять налитые свинцом руки и оттолкнуть его. Но все было тщетно – я совершенно обессилел и с трудом мог говорить.

– Что я делаю? Как? Ты не понял? Я собираюсь приступить к вечерней трапезе! – весело, почти с ликованием в голосе произнес он, – А какое чудесное меню! Сильная кровь сильного человека! Да еще сдобренная кровью растущего внутри его юного вампира!

– Ты... ты будешь пить кровь... из моего горла? – я в ужасе уставился на него, в глазах у меня помутилось.

Но он лишь улыбнулся. И это была самая зловещая улыбка, которую я когда‑либо видел на его лице. Разорвав на мне одежду, он начал ощупывать мое тело ужасными длинными и тонкими пальцами, хмурясь и, казалось, пытаясь что‑то найти. Затем он повернул меня на бок, коснулся моей спины, потом нажал посильнее и, наконец, сказал:

– Ага, в самую точку! Великолепно!

Я хотел уползти, но не мог. Внутри у меня все сжалось – возможно, юное существо внутри меня тоже скорчилось от страха. Дрожь прошла по моему телу. Я пытался что‑то сказать, но с моих дрожащих губ сорвался лишь стон.

– Тибор, – ровным голосом, словно мы вели светскую беседу, обратился ко мне Ференци. – Тебе предстоит узнать еще очень многое, сын мой. Обо мне, о себе, вообще о Вамфири. Тебе мало что известно, и поэтому ты не способен пока постичь все тайны, в которые я посвятил тебя. Но ты станешь таким же, как я. И все могущество, которым я обладаю, все мои силы и возможности станут и твоими тоже. Кое‑что ты уже увидел и узнал, теперь будешь знать больше!

Продолжая удерживать меня лежащим на боку, он чуть повернул мою голову – так чтобы я мог видеть его лицо. Его магнетический взгляд околдовал меня, зрачки пронзали, словно рыбу гарпун. Взгляд мой прояснился, я стал видеть все четко, лучше, чем когда‑либо прежде. Тело мое и конечности были будто налиты свинцом, но разум и чувства обострились настолько, что я мог ощущать все изменения, происходившие внутри склонившегося надо мной существа. Каким‑то образом, в силу непонятных мне причин Фаэтору Ференци удалось усилить мое восприятие, повысить мою чувствительность.

– А теперь смотри, – прошипел он. – Наблюдай! Зернистая, с крупными порами кожа на лице Ференци стала на глазах меняться. Наблюдая столь быструю метаморфозу, я вдруг подумал: «Я никогда не знал, как он выглядит. И никогда не узнаю. Он будет таким, каким захочет, чтобы я его видел».

Поры на лице Ференци увеличились, и оно стало рябым, как после оспы. И без того огромные челюсти увеличились еще больше, причем с таким звуком, словно кто‑то медленно разрывал ткань. Губы вывернулись и оттянулись, открывая в оскале малиновые толстые десны и острые зубы, с которых капала слюна. Никогда прежде не видел я его зубы так близко. Но и на этом процесс превращения не завершился.

Изменения произошли буквально во всем – челюсти, зубы, черты ужасного лица стали поистине жуткими, Фаэтор теперь был похож на огромную летучую мышь или на волка, или на обоих сразу, но процесс продолжался и это уже было не просто сходство. Он не был ни летучей мышью, ни волком, но чем‑то средним, а человеческий облик оставался лишь внешней оболочкой, куколкой, скрывавшей личинку чудовища. И вот эта куколка раскрылась.

Зубы его напоминали высокие тонкие изогнутые айсберги, собравшиеся посреди красного океана десен, кровоточивших оттого, что эти ужасные зубы, выпирая из них, разрывали плоть и все росли и росли, становясь похожими на зазубренные лезвия ножей. В целом челюсти можно было сравнить с медвежьим капканом, сделанным из кости и сверкающих хрящей. Заглянув в эту пасть, которая составляла большую часть его лица, я понял, что мое лицо вполне может уместиться в ней полностью и что он, если захочет, способен сожрать меня целиком.