Ко мне подполз Эриг. Каким‑то образом ему удалось снять ремешок с шеи, которая теперь была белой, опухшей, будто перерезанной ножом по всей окружности. Голова и спина выглядели странно оплывшими, деформированными, как у уродца или кретина. Говорил он с трудом, а вел себя словно маленький ребенок или дурачок. Наверное, я повредил ему мозг, и сидевший внутри его вампир не успел еще все исправить.

– Тибор! – изумленно вскричал он. – Друг мой, Тибор! А Ференци? Ты убил его?

– Неверный пес! – я оттолкнул его, и он упал на стонущую женщину. – Вот, развлекайся теперь с ней!

– Ты простил меня! – воскликнул он.

– Не простил и никогда не прошу, – ответил я. – Я оставил ее здесь, потому что и ее одной тебе будет чересчур много. Наслаждайся, пока можешь.

Не успел я закрыть дверь на засов, как он уже начал сдирать одежду и с себя, и с нее.

Поднимаясь по ступеням винтовой лестницы, я вновь услышал вой волков, но на этот раз в нем звучали победные нотки. Что произошло?

Как сумасшедший понесся я по замку. Тяжелая дверь в основании башни оставалась крепко закрытой, мост позади замка сгорел – где теперь Фаэтор предпримет следующую попытку? Я взлетел на зубчатую стену... и как раз вовремя!

Воздух над замком кишмя кишел мелкими летучими мышами. Мириады их кружили в лунном свете, пронзительно крича и визжа. Неужели Ференци появится таким вот образом – в виде огромной летучей мыши, широко распростершей крылья, возникнет из черноты ночи, чтобы уничтожить меня? Я присел, в ужасе вглядываясь в бездонное пространство ночного неба. Нет, этого не может быть. Он покалечился во время падения и за столь короткое время не мог оправиться. Нет, вероятно, есть еще какой‑то путь в замок, о котором мне ничего не известно.

Не обращая внимания на летучих мышей, которые волнами налетали на меня, но не приближались вплотную и меня не трогали, я подошел к краю и, перегнувшись через стену, огляделся. Сам не знаю, почему я это сделал – ни одному нормальному человеку не удалось бы взобраться по такой высокой отвесной стене. Но я, как дурак, забыл о том, что Ференци не был обыкновенным человеком!

Он был там. Плотно прижимаясь к каменной кладке стены, он, словно огромный слизняк, полз вверх. Да, именно, как слизняк, – его ступни и ладони были размером с огромные блюда, которые прилипали к стене. Объятый ужасом, я вглядывался в темноту. Ференци меня пока еще не заметил. Он продвигался очень спокойно, и его ладони‑присоски издавали хлюпающие звуки, когда отрывались от камня, чтобы присосаться вновь еще выше. Пальцы были длинными, с перепонками. Такие руки способны растерзать тело человека с неменьшей легкостью, чем грудку цыпленка.

Я стал в отчаянии озираться вокруг. По краям пространства, в тех местах, где большой зал соединялся с башнями, были укреплены котелки с кипящим маслом. Именно так и должно было быть, ибо ни одному нормальному человеку даже в голову не придет, что кто‑то попытается взобраться по отвесной стене, когда под ним зияет пропасть и он просто обречен на верную смерть.

Подскочив к ближайшему от меня котелку, я схватился за его край. О, какая мука! Металл был раскален!

Сняв с себя перевязь, я просунул ремень в металлическое звено опрокидывающего устройства и побежал обратно, таща за собой котелок. Кипящее масло выплескивалось и прожигало мне сапоги, одно звено опрокидывающего устройства застряло, и мне пришлось остановиться, чтобы освободить его. Вся система задевала за настил пола, звенела, гремела и сотрясалась – шум стоял такой, что Ференци, конечно, не мог меня не услышать. Но в конце концов я подтянул котелок к тому месту, где увидел его.

Я в страхе заглянул за парапет, и в эту секунду над его краем взметнулась рука с присоской на конце, она пролетела буквально в нескольких дюймах от моего лица и с шумом плюхнулась на поверхность стены.