– Промывание мозгов? – переспросил Долгих. – Я думал, они проводят что‑то вроде допроса.

– И то, и другое, – кивнув головой, тихо произнес Геренко скорее себе, чем отвечая Тео Долгих. – Мы используем последние достижения науки, психологии, парапсихологии, а также принцип трех "т" – технология, террор, телепатия. Препарат, который мы ввели ему в кровь, стимулирует работу памяти. Он заставляет Кайла чувствовать, что он один, совершенно один. Он воображает, что во всем мире не осталось больше никого, ставит под сомнение даже свое собственное существование. И тогда ему хочется говорить, рассказать обо всем, что ему когда‑либо пришлось пережить, увидеть или совершить в своей жизни, потому что только таким образом он может убедиться в собственной реальности, в том, что он на самом деле есть. Но если он попытается сделать это физически, с той же интенсивностью, с какой работает его мозг, он очень быстро выдохнется, произойдет обезвоживание и износ организма, особенно если он при этом будет находиться в сознании. Кроме того, мы не заинтересованы в получении полного объема информации, нам ни к чему знать о его жизни абсолютно все. Она не представляет для нас интереса. Нам необходимы только сведения о работе британцев, причем детальные, очень подробные.

– Вы крадете его мысли? – с сомнением в голосе спросил Долгих.

– Именно так. Эту идею мы позаимствовали у Драгошани. Он был некромантом и воровал мысли мертвых. Мы можем поступать так только с живыми. Хотя, должен сказать, по завершении нашей работы они выглядят не лучше мертвых...

– Но... я хотел бы знать, каким образом все происходит...

Все услышанное было выше понимания Тео Долгих, просто не укладывалось у него в голове. Геренко покосился на него, лишь слегка поведя глазами и дернув морщинистым лицом.

– Я могу лишь объяснить, что они делают, но не могу объяснить – как именно. Когда он вспоминает о событиях обычной жизни, информация быстро вытягивается из него и стирается. Это экономит время, поскольку во второй раз к одним и тем же мыслям он уже не возвращается. Но если его воспоминания нас интересуют, телепаты как можно тщательнее впитывают в себя информацию. Если им трудно запомнить какие‑то сведения или они им не совсем понятны, тогда они делают пометки в блокноте, с тем чтобы разобраться позднее. Как только вторжение по данной линии завершается, все данные также стираются из памяти.

Долгих понял почти все, и теперь его внимание привлекла Зек Фонер.

– А кто эта красавица? – спросил он, глядя с вожделением на молодую женщину. – Ах, если бы мне довелось допросить ее! По‑своему допросить! – Он хрипло и непристойно усмехнулся.

В этот момент девушка подняла голову. Ее голубые глаза яростно пылали и она, не отрываясь, смотрела на вделанное в стену односторонне стекло, как будто...

– Господи! – вскрикнул Долгих. – Это же невозможно! Она смотрит на нас сквозь стекло!

– Нет, – ответил Геренко. – Если не ошибаюсь, она думает о вас и мысленно проникает сквозь это стекло!

Фонер встала и решительно направилась к двери в боковой стене, через которую попала в коридор, где стояли в этот момент наблюдатели. Подойдя прямо к ним, она посмотрела на Долгих, обнажив не то в улыбке, не то в оскале великолепные белоснежные острые зубы, а потом повернулась к Геренко.

– Иван, убери этого... этого идиота подальше отсюда. Он попадает в радиус моего восприятия, а его мозг напоминает мне сточную яму!

– Непременно, радость моя! – улыбнулся Геренко и кивнул морщинистой, похожей на грецкий орех головой. Затем взял Долгих под локоть и повел его прочь.

– Пойдем, Тео.