– Пойдем, Тео...

Долгих резко высвободился и сердито обратился к девушке:

– Вы слишком много себе позволяете... Как вы смеете оскорблять меня?!

– Я поступаю открыто и честно, – ответила она, – говорю вам все прямо в глаза, чтобы раз и навсегда покончить с этим. Я не могу работать в его присутствии, – добавила она, обращаясь уже к Геренко.

– Ну так что будем делать? – спросил Геренко у Долгих.

Лицо Долгих исказила уродливая гримаса, но затем черты лица разгладились, он несколько успокоился и пожал плечами.

– Примите мои извинения, фройляйн Фонер, – он намеренно отказался от привычного «товарищ» и столь же демонстративно еще раз оглядел ее с ног до головы. – Видите ли, что я всегда считал, что мои мысли не могут стать доступными для посторонних. Так или иначе, я обыкновенный человек и ничто человеческое мне не чуждо.

– Наверное, – коротко бросила она и вернулась к своей работе.

– Эта женщина обладает высокоорганизованным и чрезвычайно развитым мозгом, – по пути к своему кабинету сказал Геренко следовавшему за ним Долгих. – Ее ни в коем случае нельзя тревожить и раздражать. Возможно, вам не понравится то, что я сейчас вам скажу, Тео, но каждый из работающих здесь экстрасенсов стоит десяти таких, как вы.

Гордость Долгих была задета.

– Ах вот как? – прорычал он. – Тогда почему же Андропов не попросил вас послать в Италию кого‑нибудь из них? Или почему вы сами туда не поехали? А?

– Сила иногда тоже может оказаться полезной, – с едва заметной улыбкой ответил Геренко. – Вот почему в Геную поехали вы и вот почему вы находитесь сейчас здесь. Думаю, что вскоре для вас найдется достаточно много работы. Именно такой, какая нравится вам. Но учтите, Тео: до сих пор вы справлялись со всем прекрасно, так не портите дела и дальше. Наш общий... э... ну, скажем «руководитель» вами очень доволен. Но вряд ли ему придется по душе то, что вы применяете свою физическую силу против наших умственных способностей и ставите ее выше. Запомните: здесь, в особняке в Бронницах, действует другой закон – разум всегда побеждает силу.

Они поднялись по каменной винтовой лестнице внутри одной из башен особняка и вошли в кабинет Геренко. Прежде хозяином этого кабинета был Григорий Боровиц, а теперь здесь располагался командный пункт Феликса Краковича. Однако Кракович временно отсутствовал, и Иван Геренко и Юрий Андропов собирались сделать так, чтобы его отсутствие затянулось надолго. Это тоже несколько озадачивало и удивляло Долгих.

– В свое время, – начал он, усаживаясь в кресло напротив письменного стола Геренко, – я был весьма близок к Юрию Андропову, во всяком случае настолько, насколько это вообще было возможно. Я был свидетелем его подъема – если можно так выразиться, следовал за восходящей звездой. И сколько я помню, с самого момента создания отдела экстрасенсорики между КГБ и вашими экстрасенсами всегда существовали трения и разногласия. А теперь, когда отдел возглавили вы, обстановка резко изменилась. Что у Андропова есть на вас, Иван?

– На меня у него нет ничего, – с уклончивой улыбкой ответил Геренко. – Но у него есть кое‑что для меня. Видите ли, Тео, жизнь сыграла со мной злую шутку, она обманула меня, а Природа ограбила. Я хотел бы быть мужчиной атлетического телосложения, этаким героем, ну, например, как вы. Но я оказался заключенным в этой слабой и хилой скорлупе. Женщины даже не смотрят в мою сторону, а мужчины считают ненормальным чудаком, хотя и не могут причинить мне никакого вреда. Только мой разум и мой талант действительно обладают ценностью. Мой разум принес немало пользы Феликсу Краковичу – я снял с него значительную часть обязанностей по управлению отделом.