|
– Ни в коем случае, поскольку доказать это очень трудно. Помните, он пользуется особым расположением генсека и имеет доступ к верхам. Нельзя допустить, чтобы кто‑либо начал задавать нам вопросы по этому поводу, – он постучал пальцами по столу и на минуту задумался. – Вот что! Кажется, я придумал! Я назвал Краковича простофилей, пусть так и будет. Виновным во всем сделаем Карла Квинта. И вы постарайтесь, чтобы ему можно было предъявить обвинение. Создайте видимость того, что британские экстрасенсы появились здесь затем, чтобы выведать секреты отдела экстрасенсорики и уничтожить его руководителя. А почему бы и нет? Все логично – они и раньше пытались это сделать. Но на этот раз Квинт просчитается и станет жертвой собственных ошибок и не правильных действий.
– Великолепно! – ответил Долгих. – Я подумаю, что можно предпринять. И, конечно, окажусь единственным свидетелем... Послышались легкие шаги, и на пороге кабинета появилась Зек Фонер. Бросив холодный взгляд на Долгих, она внимательно посмотрела на Геренко. – Кайл оказался поистине бесценной находкой для нас, правда, иногда он несет какой‑то бред. Ему известно абсолютно все, и он потоком обрушивает на нас сведения. Он и о нас знает много, я бы сказала – слишком много. Даже я не слышала о некоторых вещах, совершенно фантастических вещах... – у нее вдруг сделался очень усталый вид. – Фантастические вещи? – понимающе кивнул Геренко. – Я предполагал нечто подобное. Именно поэтому вы решили? что он несет бред? И что разум подводит его? Поверьте, это не так. Вам удалось выяснить, что именно они уничтожили в Румынии? Зек кивнула головой. – Да, но... в это трудно поверить... Я... Геренко предостерегающе поднял руку, и она поняла, что он предупреждает ее о необходимости соблюдать осторожность. Долгих не должен знать тайну. Фонер ненавидела КГБ, как, впрочем, и остальные экстрасенсы, работавшие в отделе. А потому она немедленно замолчала. – Это примерно то же, что спрятано в горах недалеко от Черновцов? – спросил Геренко. Зек молча кивнула. – Прекрасно, – невыразительно улыбнулся Геренко. – А теперь, моя дорогая, вам следует вернуться к своей работе. Отнеситесь к ней с максимальной ответственностью. – Да, конечно, – ответила она. – Я вышла лишь на минутку, пока ему вводят очередную дозу препарата. Кроме того, мне необходимо было передохнуть... – она покачала головой. В ее широко открытых глазах светилось какое‑то недоверие, вероятно, вызванное тем, что ей довелось узнать. – Товарищ Геренко, все это ужасно... Геренко вновь поднял вверх детскую ручку, призывая девушку к молчанию. Опустив голову, она неуверенной походкой стала спускаться по каменной лестнице. – О чем это шла речь? – Долгих был заинтригован, он ничего не понимал. – О смертельном приговоре Краковичу, Гульхарову и Квинту, – ответил Геренко. – В сущности, только Квинт мог быть нам полезен, но теперь и он уже не нужен. Вы можете отправляться. Ваш вертолет уже готов? Долгих кивнул и хотел было встать, но вдруг нахмурился и попросил: – Скажите мне, что будет с Алеком Кайлом, когда вы закончите работать с ним? Я займусь этой парочкой предателей и Квинтом, но что будет с Кайлом? Как вы поступите с ним? – Я думал, что вам все и так ясно, – удивленно приподняв бровь, ответил Геренко. – Когда мы получим всю необходимую информацию, мы бросим его где‑нибудь в укромном уголке британской зоны Берлина, и он там умрет. Причем ни один врач никогда не сможет определить, что послужило причиной смерти. – А отчего он умрет? Что это за препарат, который вы вводите ему? Ведь врач обязательно обнаружат следы его присутствия в организме. |
