– Этих людей ищут? – директор скис и больше уже не улыбался.

– Нет, но они находятся под наблюдением.

– Какой позор! А они показались мне такими приятными !

– В наше время следует быть очень осторожным, – сказал Долгих. – Так что им было нужно?

– Их интересовала одна предгорная деревушка. Они хотели узнать, где именно находится местечко под названием Муфо Альде Ференц Яборов.

– Абракадабра какая‑то, – фыркнул Долгих. – И вы сказали им, где следует ее искать?

– Нет, – покачал головой директор. – Я мог дать им только приблизительные сведения, поскольку мне и самому это точно не известно. Вот, взгляните... – и он указал Долгих на множество расстеленных на столе карт. – Но, повторяю, сведения лишь приблизительные. Самой старой из этих карт около четырехсот пятидесяти лет. Это даже не оригиналы, а копии. Посмотрите, – он ткнул пальцем в одну из карт, – вот Коломия. А там...

– Ференци? Директор кивнул.

– Один из этих троих – мне показалось, он англичанин, – по‑моему, точно знал, где следует искать. Он очень разволновался, когда увидел на карте это старинное название – ференги. И почти сразу же они уехали.

Долгих кивнул и стал внимательно изучать карту.

– Итак, это к западу отсюда, – пробормотал он, – и чуть севернее. Какой масштаб у этой карты?

– Примерно один сантиметр к пяти километрам. Но, как я уже сказал, за точность поручиться нельзя.

– Получается менее семидесяти километров, – нахмурился Долгих. – У самого подножия гор. У вас есть современная карта?

– Да, конечно, – со вздохом ответил директор. – Пройдите сюда, пожалуйста...

* * *

В пятнадцати километрах от Коломии начиналось новое шоссе, протянувшееся на север до Ивано‑Франковска. Точнее, строительство еще не было завершено, но гудронированная поверхность дороги была уже достаточно гладкой. Краковичу, Гульхарову и Квинту езда по асфальту доставляла истинное удовольствие и была просто отдыхом после напряженного путешествия через всю Румынию и Молдавию. К западу в небо поднимались Карпатские горы, темные, поросшие лесом и мрачные даже в лучах утреннего солнца. А к востоку до самого горизонта простиралась серо‑зеленая равнина.

Проехав по новому шоссе примерно восемнадцать миль в направлении Ивано‑Франковска, они на развилке повернули налево и оказались на дороге, уходившей вверх, к окутанным туманом предгорьям. Квинт попросил Гульхарова снизить скорость и провел линию на лежавшей перед ним карте – наспех сделанной копии той, которую им показали в музее.

– Вот это, пожалуй, наилучший маршрут, – пояснил он.

– Дорога перекрыта, – указал через окно машины Кракович, – стоит запрещающий знак. Это заброшенный тупик.

– И все‑таки я чувствую, что нам следует ехать именно туда, – настаивал на своем Квинт.

Кракович тоже был с ним согласен. Что‑то в глубине души говорило ему, что этим путем следовать нельзя, а это означало, что Квинт скорее всего прав.

– Здесь нам грозит смертельная опасность, – сказал oн.

– Этого и следовало ожидать, – ответил Квинт. – А разве мы не предполагали, что все примерно так и будет?

– Что ж, прекрасно, – поджав губы, кивнул Кракович. Когда они вновь выехали на шоссе, Гульхаров без напоминания снизил скорость. Впереди две полосы переходили в одну. Бригада строителей проводила работы по расширению дороги. Следуя за машиной, из которой на дорогу лился гудрон, паровой каток утрамбовывал поверхность.