А что касается перепрыгивания из одного мира в другой и обратно...

Гарри представлял собой исключение, некую аномалию – в пространстве Мебиуса он был, словно муха в баночке мази или палка в колесе. Или все‑таки исключение подтверждает правило?

Но все это было тогда, когда он обладал телом и формой. А сейчас? Вполне вероятно, что теперь правило обретет наконец подтверждение, уничтожая все несоответствия. Гарри принадлежал этому пространству, он относился уже не к физическому, а к метафизическому миру, а потому должен оставаться именно здесь. Отныне и навеки он обречен носиться по пространству Мебиуса, подхваченный невообразимым и с научной точки зрения невозможным потоком абстрактных сил. Или он уже слился с этим пространством?

Какие ассоциации! Силовые потоки и силовые поля! Ярко‑голубые линии жизни, устремленные от порога двери в будущее! Вдруг Гарри кое‑что вспомнил и удивился, каким образом это могло оказаться погребенным в дальнем уголке его сознания. Лента Мебиуса не может завладеть им, во всяком случае пока, ибо у него по‑прежнему есть будущее. Ведь он видел это собственными глазами!

Если захочет, он может снова убедиться в этом – стоит только отыскать дверь, ведущую в будущее. Или сейчас это сделать окажется не так просто? Что, если пространство Мебиуса предъявит на него свои права в тот момент, когда он пересечет границу времени? Сама мысль о том, чтобы навсегда остаться в будущем была для него непереносимой! Но рисковать не было необходимости, ибо Гарри и так все помнил.

Красная линия жизни приближалась и поворачивала под углом в сторону его и Гарри‑младшего голубых линий. Это, конечно, линия жизни Юлиана Бодеску!

А потом нить жизни ребенка резко отделялась и круто сворачивала в сторону от линии жизни его отца и странным образом устремлялась прочь. Должно быть, это произошло в тот момент, когда малыш успешно избежал нападения вампира и впервые в жизни самостоятельно воспользовался пространством Мебиуса. А после... после было еще это странное столкновение...

Возникшая из ниоткуда непонятно чья голубая линия жизни, которая тускнела, рассыпалась, а потом растворилась, соединившись с линией жизни самого Гарри, появившейся вдруг из пустоты. Обе линии будто под воздействием взаимного притяжения склонились друг к Другу, соприкоснулись с ослепительной неоновой вспышкой, а потом слились и последовали дальше как единое целое. На короткое мгновение Гарри ощутил присутствие, точнее, слабый отголосок, чужого разума, но затем он исчез, растворился, и его собственная линия жизни продолжала свой путь уже в одиночестве...

Да, все так, и он узнал, кому принадлежал разум, чей умирающий зов ему довелось почувствовать!

Теперь он был уверен, что должен отправиться на его поиски. С несколько меньшей, чем обычно, быстротой он отыскал дорогу в штаб‑квартиру британского отдела экстрасенсорики...

* * *

На верхнем этаже здания, где размещалась штаб‑квартира отдела, представлявшая собой совершенно обособленный ряд помещений, куда входили кабинеты, лаборатории, личные комнаты и одна общая комната для отдыха, царила суматоха. Пятнадцать минут назад произошло нечто такое, что, несмотря на специфику работы и разнообразие талантов его сотрудников, можно было расценить как событие из ряда вон выходящее. Ему не предшествовали никакие предзнаменования, его приближение не ощутили ни телепаты, ни предсказатели – оно просто произошло и оставило всех обитателей штаб‑квартиры в недоумении и растерянности.

«Событием» этим было появление Гарри Кифа‑младшего и его матери.

Сначала вышла из строя вся система охранной сигнализации.