Огонь, освещавший всю темницу, был настолько ярким, что Тибор прищурился. Кроме него в подземелье находились еще трое, живые или мертвые – неясно, но зато он теперь понял, кто они. Каким образом хозяину замка удалось доставить их сюда, гадать не было смысла. Это, конечно же, оба валаха, сопровождавшие Тибора, и старый зган Арвос. Из всех троих, похоже, выжил лишь один – приземистый могучий валах. Он, скорчившись, лежал на полу, в том месте, где каменные плиты были сдвинуты и виднелась черная земля. Все тело его было изломано, но бочкообразная грудная клетка равномерно поднималась и опускалась, а одна рука слегка подергивалась.

– Счастливчик! – глухим голосом заговорил Ференци. – А может быть, несчастный – это еще как посмотреть. Когда мои детишки привели меня к нему, он был еще жив.

– Был? – загремев цепями, воскликнул Тибор. – Но он и сейчас жив! Разве вы не видите, что он шевелится? Посмотрите, он дышит!

– Конечно! – плавной бесшумной походкой Ференци подошел ближе. – В его венах течет кровь, а внутри разбитой головы функционирует мозг и возникают страшные мысли. Но уверяю тебя – он неживой. И в то же время он не умер окончательно. Он бессмертный! – и он ухмыльнулся, словно произнес непристойную шутку.

– Живой? Бессмертный? Какая разница! Тибор яростно дергал цепи. О, с каким удовольствием он обмотал бы их вокруг ненавистной шеи этого человека и тянул до тех пор, пока у того глаза не вылезли бы из орбит.

– Разница в невозможности умереть, – лицо мучителя придвинулось ближе. – Живой смертей, а бессмертный живет вечно. Точнее, до того момента, пока од сам себя не уничтожит или это не произойдет в результате несчастного случая. Но подумай только, Тибор из Валахии, – жить, вечно. Ведь жизнь так прекрасна! Однако, поверишь ли, она может и наскучить. Нет, конечно, не поверишь, потому что тебе незнакомо вековое томление. Женщины? Ах, какие у меня были женщины! Вкусная еда? – голос его понизился до коварного шепота. – Я ел такое великолепное мясо, что тебе и не снилось! Но за последние сто – нет, двести лет мне все это порядком надоело.

– Так вам надоело жить? – Тибор из последних сил старался выдрать из сочившейся влагой каменной стены кольца, к которым были прикреплены его цепи. Но тщетно! – Дайте мне только свободу – и я положу конец вашей, как вы говорите, скуке! – Тибор засмеялся, но смех его скорее походил на собачий лай.

– Положишь конец? Но ты и так уже сделал это, сынок! Одним своим приходом сюда. Видишь ли, я давно ждал кого‑нибудь вроде тебя. Я скучал? Да, именно так. Но ты послужишь мне исцелением, и произойдет оно так, как это необходимо мне. Ты хочешь убить меня? Неужели ты действительно думаешь, что тебе это удастся? О, мне и впрямь предстоит сражение. Но только не с тобой. Да разве могу я драться против собственного сына? Никогда! Нет, я пойду вперед, буду воевать и убивать так, как никто не убивал до меня! И буду вожделеть и страстно любить! Никто не посмеет отказать мне! Я доживу до скончания мира, и имя мое навсегда останется в памяти людей, либо, наоборот, бесследно исчезнет из истории человечества! Ибо такое существо, как я, обреченное на вечную жизнь, обладающее такой силой и страстью, иначе поступать не может!

– Вы говорите загадками. – Тибор сплюнул на пол. – Вы просто сумасшедший, лишившийся рассудка от одиночества и отшельнической жизни в компании волков. Не понимаю, почему князь так боится вас – вы всего лишь одинокий безумец. Вы... отвратительны! Позор человечества! Вы ненормальный уродец с раздвоенным языком! Лучше всего вам умереть! Или запереться в таком месте, где ни один нормальный человек не сможет вас увидеть!

Удивленный подобной горячностью, Ференци даже слегка отпрянул.