Отвратительного вида кровавый вибрирующий палец Ференци коснулся плоти Арвоса... Из него выскочили белые, покрытые чешуйками отростки и, словно черви в землю, вонзились в грудь цыгану, раздвинув в стороны кожу. На конце пальца появились блестящие зубы, и он стал прокладывать себе путь внутрь тела. Тибору очень хотелось отвернуться, но он не мог заставить себя смотреть в сторону. С тихим звуком «палец» Фаэтора отломился и быстро скрылся внутри трупа. Фаэтор поднял руку. Выступавший из нее отросток на глазах сокращался, таял и исчезал в плоти руки. Серо‑зеленые тона уступили место естественным, рука приняла обычную форму. Старый ноготь упал на пол, а на его месте буквально на глазах у Тибора начал формироваться новый – розового цвета.

– Что ж, мой героический сын, ты пришел сюда, чтобы убить меня. – Фаэтор поднялся на ноги и протянул руку к обескровленному лицу Тибора. – Но разве смог бы ты уничтожить вот это?

Тибор отшатнулся всем телом и готов был вжаться в каменную стену, лишь бы спрятаться от указующего перста, Фаэтор рассмеялся.

– В чем дело? Ты думаешь, что я... Нет, что ты, только не тебя, сынок. О, будь уверен, я смог бы сделать это. И ты навсегда превратился бы в моего раба. Но это лишь вторая стадия существования Вамфира, и она недостойна тебя. Потому что я ценю тебя очень высоко. Ты получишь мое яйцо!

Тибор попытался что‑то сказать, но во рту у него пересохло, Фаэтор снова захохотал и убрал страшную руку. Он повернулся и направился к тому месту, где бесформенной грудой лежал коренастый валах, уткнувшись лицом в пыль, покрывавшую плиты пола, и тяжело дышал.

– Вот он как раз подойдет для второй стадии, – объяснил мучитель Тибора, – потому что я кое‑что взял у него, но и кое‑что дал ему взамен. Внутри него плоть от плоти моей, и она исцеляет, изменяет его. Раны скоро заживут, сломанные кости срастутся, и он проживет ровно столько, сколько я захочу. Но навсегда останется моим рабом, будет во всем мне подчиняться, исполнять все мои желания и приказы. Видишь ли, он вампир, но он лишен разума вампира. Этот разум дается только вместе с яйцом, а в данном случае он стал вампиром не благодаря семени, а всего лишь при помощи... разреза. Когда он очнется, ты поймешь, о чем я говорю.

– Пойму? – Тибор, наконец, нашел в себе силы заговорить, но голос его был хриплым. – Но каким образом смогу я понять? Зачем мне что‑либо понимать? Вы чудовище! Вот это я понимаю. Арвос мертв, и тем не менее вы... вы сделаете с ним это! Почему? Внутри него никто, кроме червей, жить не может.

Фаэтор покачал головой.

– Нет, его плоть является плодородной почвой или, если хочешь, плодородным морем. Вспомни, что я говорил тебе о морских звездах.

– Вы вырастите еще одного... еще одного себе подобного? – Тибор говорил теперь очень быстро, едва ли не захлебываясь словами.

– Оно станет питаться им и поглотит его, – ответил Фаэтор. – Но второго такого, как я, не будет. У этого существа отсутствует разум. Арвос не может быть хозяином, потому что мозг его умер, тебе понятно? Он служит не более чем пищей. А когда существо вырастет, оно не будет таким, как я. Оно станет похожим на... на то, что ты видел. – Он поднял вверх свой бледный, заново сформировавшийся указательный палец.

– А другой? – Тибор кивнул в сторону другого человека, вернее, того, кто был когда‑то человеком, а теперь хрипел в углу.