Вскоре после того, как его исключили из школы, у него заболел один из коренных зубов. Боль была очень сильной, но он не пошел к дантисту. Он так старательно раскачивал зуб, что однажды ночью вырвал. Он начал внимательно рассматривать его, и тот факт, что этот зуб был скрытой частью его самого, показался ему удивительным – всего лишь белая кость и кусочек хряща – красного цвета корень. Он положил зуб на блюдце и поставил блюдце на подоконник в спальне. Утром он услышал, как что‑то упало на пол – у корня образовались крошечные отростки, и зуб, словно краб, уползал, пытаясь спрятаться от утреннего света.

Передние зубы Юлиана всегда были острыми и по форме напоминали стамески, но все же это были человеческие зубы. Они ничем не напоминали зубы животного. Но тот, который вырос на месте выпавшего, ничуть не походил на зуб человека. Это был, скорее, коготь или клык. С тех пор у Юлиана сменились почти все зубы, и каждый новый был таким же клыком. Особенно походили на звериные клыки глазные зубы. Изменилась и форма челюстей.

«Возможно, причина всех изменений лежит во мне самом. Вероятно, это происходит потому, что я сам этого хочу. Сознание определяет материю. Все дело в том, что я порочен», – часто думал он.

То же самое неоднократно говорила ему и Джорджина, упрекавшая его в склонности к неблаговидным поступкам. Это было еще во времена детства, когда она имела возможность контролировать его поведение, и многое в нем ее не устраивало. Именно тогда он впервые занялся некромантией. Что ж, с тех пор у нее было много поводов для недовольства.

Джорджина... «мать» – охваченный ужасом цыпленок, загнанный в ловушку лисенком и вынужденный наблюдать оттуда, как растет звереныш, становится крепким, сильным, холеным. По мере того как Юлиан рос, бразды правления постепенно переходили в его руки. Все дело было в его глазах: стоило ему только взглянуть на Джорджину... и она оказывалась совершенно бессильной перед ним. То же самое происходило и с учителями и товарищами по школе. Он научился пользоваться этой особенностью и со временем великолепно освоил искусство гипноза. Практика приводит к совершенству. С этой точки зрения книга абсолютно правдива: вампиры умеют зачаровывать свои жертвы.

А что касается смертности и бессмертия... Этот аспект по‑прежнему оставался загадкой, тайной, но и в нем он скоро разберется. Теперь, когда у него есть Джордж, он сумеет устранить все неясности, поскольку Джордж в значительной степени остался человеком. Да, он не умер и возвратился из могилы, но плоть его была человеческой плотью. А то, что сидит внутри его, за столь короткое время не могло значительно вырасти. В отличие от того, другого существа, у которого времени было вполне достаточно.

С другим существом Юлиан провел немало опытов. И хотя результаты не были столь значительными, это все же лучше, чем ничего. Согласно легендам, вампиров можно победить с помощью заостренного кола. То, другое существо не обращало на кол никакого внимания, совершенно не реагировало на него. Пытаться проткнуть его колом – все равно что бить по капле воды. Временами оно бывало достаточно твердым, на нем могли появляться то зубы, то глаза, то рукообразные отростки. Но по большей части его консистенция была протоплазменной, похожей на желатин.

Но все же существо не было бессмертным, его можно было уничтожить. Оно могло умереть. Юлиан однажды сжег часть его в печке, и нельзя сказать, чтобы существу это понравилось. В этом Юлиан Богом мог поклясться, хотя и сомневался в том, что Бог существует. Мысли об этом инциденте не давали Юлиану покоя. Если кто‑нибудь когда‑либо узнает, кем он является на самом деле, не попытаются ли тогда сжечь и его? Он полагал, что так и случится. Но едва ли кому‑то удастся узнать обо всем. А если и удастся, кто этому поверит? В полиции не захотят и слушать какие‑то истории о вампирах – таких тварей просто не существует. Но с другой стороны, если учесть, что среди местных жителей распространен «культ сатаны», кто знает – возможно, они и поверят в то, что вампиры есть на свете.