3

Процессия двинулась в путь, весело позвякивая гроздьями разноцветных раковин и встряхивая охапками радужных перьев.

— В Тулуме акалель найдет еще один сюрприз, — сообщил Ульпак, поравнявшись с носилками своей сестры.

— Скажи сейчас, — устало попросил Акхан. — Понимаешь, в последнее время у меня произошло слишком много сюрпризов. Большей частью неприятных.

— Акалель боится за свое сердце! — расхохотался тольтек. — Пусть не пугается. Владыка ягуаров говорит о Варде. Ульпак нашел его вчера в лесу, толстяк спал прямо на гнезде анаконды, раздавив все яйца! — Ягуар залился долгим смехом. — Хорошо, что змея еще не вернулась домой с охоты! Ульпак благодарен Варду и не хотел бы его смерти.

К полудню процессия добралась до поселка и под радостные крики жителей вступила в ворота.

«Мило, хотя чуть провинциально, — подумал про себя принц. — Наверное, не стоит столь нарочито утыкивать тын головами врагов, а в остальном — люди как люди». Ему вдруг пришло в голову, что здесь, в этой глуши на краю света, среди однообразного моря джунглей, за месяцы и месяцы пути от шумных городов, войн и внутренних распрей большого мира, будет расти и вырастет законченным дикарем его сын. Он будет бегать и играть за черными базальтовыми стенами этого поселка, который покажется ему самым большим и могущественным, каким действительно является на плоскогорье Тулан. Он с молоком матери впитает убеждение в превосходстве людей-ягуаров над остальными родами. И в один прекрасный день станет царем этой жалкой дыры, в полной уверенности, что на всем свете нет ничего лучшего. А окружающие его люди будут завидовать такой поистине божественной судьбе!

Впервые Акхан задумался о своей ответственности за капельки жизни, которые он походя разбрасывает везде, где появляются войска белых атлан. Сколько у него детей? Нет, правда, сколько? Такой ход мыслей очень не понравился акалелю, потому что был продиктован не атланской половиной его характера. Пусть о таких детях думают их матери и роды их матерей! Сын Шкик принадлежит роду Шкик и Ульпака, но никак не роду самого принца Мин-Акхана, роду Тиа-мин. К его роду относятся только дети его сестер! Много раз акалель одергивал себя, когда начинал думать об отпрысках своих жен, рожденных от союза с ним, а не с другими мужьями.

«Сколько можно путаться в родстве! Все из-за моей гиперборейской крови. Извращенец! — Принц поморщился. — Как все там, на севере! Они-то не больно задумывались о твоей судьбе, где ты вырастешь и кем станешь! Алдерик даже поклялся убить тебя как живое свидетельство измены жены. Тоже извращенец! Вот еще один, кому нужна моя смерть. Кажется, я удовлетворю всех, только если покончу с собой! Кстати, тоже гиперборейская печать — атлан не убивают себя по своему усмотрению, атлан кладут голову на алтарь».

Его раздраженные мысли были прерваны появлением Варда, который со счастливыми причитаниями бросился к носилкам господина. Опершись о плечо старого слуги, Акхан не без труда вылез на улицу. Глубокие царапины от когтей леопарда причиняли ему много беспокойства.

— Ну хватит, хватит, я, кажется, жив и больше не буду на тебя бросаться, — ободрил он Варда.

Во дворце гостей ждали обед и отдых. Ульпак представил акалелю семь своих жен, старшие из которых — Имахеро и Денаке — прислуживали верховной жрице Шкик. По праву божественного брата царя ягуаров и его гостя Акхан мог выбрать себе любую из них, но, поблагодарив Ульпака, отказался, выразительно глядя на Шкик. Девушка шепотом сказала ему, что он сделал правильно. По законам гостеприимства Ульпак не мог поступить иначе, но все его жены уже беременны от царя.