Самому владыке ягуаров ничто не угрожало, поскольку его род был сильнейшим и все другие племена почитали превосходство людей-кошек.

— Повелитель ягуаров верит словам белых собак? — спросил Ункас, встречая Ульпака во дворе крепости.

— Повелитель ягуаров верит словам только одного из белых атлан, своего побратима, мужа одержимой богами Шкик, — с достоинством ответил царь. — Ульпак заклинает Ункаса тоже поверить тому, что говорит Сын Солнца. Он дает вашим воинам возможность освободиться из западни. Разве этого мало? Пока тольтеки раздроблены и управляемы множеством пустых голов, на большее рассчитывать не приходится!

Ункас дружелюбно хлопнул Ульпака по плечу:

— А повелитель ягуаров один хочет править всеми родами?

— Было бы неплохо, — признался Ульпак. — Тогда мы собрали бы силы в кулак и изгнали белых собак за соленую воду. А пока приходится довольствоваться тем миром, который Сын Солнца протягивает нам на кончике своего меча.

— Что ж, Ункас готов вернуться в горы, — отозвался воин. — Но слово за жрецами родов.

Владыки обменялись понимающими взглядами. Затем они отправились пировать, и лишь заполночь воины Ульпака под руки вывели своего мертвецки пьяного господина за ворота Тулана. В эту ночь все — и среди тольтеков за стеной, и в лагере ягуаров — были уверены, что переговоры скоро кончатся миром.

На следующий день акалель отбыл к своим войскам, тоже убежденный в добром разрешении дела. Его армия готова была штурмовать стены Тулана, но командующий не видел необходимости в продолжении резни. В тот же вечер Акхан отправил в Шибальбу гонца с письмом, в котором уведомлял Халач Виника о желании тольтеков заключить мир. После откровений Ульпака о жертвенном характере нынешней войны принц подозревал, что реакция жрецов будет далеко не радостной. Однако и уничтожать свою армию в чисто ритуальных схватках он не собирался. Ар Мор очищена от врагов, а значит, его задача выполнена, люди могут вернуться домой. Разумная граница и усиленные гарнизоны — вот все, что принц предложил бы для защиты этих земель. Карабкаться же в горы, поросшие непроходимым лесом, и там вылавливать и уничтожать дикарей казалось ему абсурдной задачей. Джунгли бескрайни, полны ядовитых насекомых и гадов. К тому же они родные для тольтеков, а не для его воинов. Неизвестно, куда еще забредут атлан, если устремятся преследовать отступающего противника. Возможно, им удастся сжечь и вырезать несколько поселков, но краснокожие обитатели остальных деревень как муравьи рассыплются по окрестным лесам и горам, где каждый шаг для белого человека — смерть, и будут из засады потихоньку изводить его армию ночными вылазками, плевками ядовитых стрел и еще бог знает чем! Пока все воины атлан не сгинут в этом цветущем благоуханном аду. Тогда жертва будет принесена, цель достигнута. Но это не его цель.

Вот почему Принц Победитель, ни на волос не обольщаясь миролюбием тольтеков, все же предложил им договор. А его противники, не веря ни слову белого командующего, кажется, готовы были сделать шаг навстречу.

Однако ровно через неделю все планы и надежды рухнули. Из Шибальбы пришел гневный приказ лезть в горы. Пока Акхан обдумывал, как бы пообиднее ответить Халач Винику, за лагерными рвами затрубили костяные флейты и в походную резиденцию Сына Солнца въехал Ульпак в сопровождении вооруженной охранил.

Повелитель ягуаров был мрачен и строг. Поклонившись командующему, он сообщил, что Тулан свободен для войск акалеля. Поймав удивленный взгляд Акхана, он пояснил с грустной усмешкой:

— Вчера на закате все воины находившихся в крепости родов принесли друг друга в жертву, а последний — Ункас Черная Росомаха — покончил с собой.

В палатке акалеля воцарилась полная тишина.

— Таков был ответ жрецов на их просьбу вернуться домой, — продолжал ягуар.