|
Мой портрет был написан рукой великого маэстро Рафаэля ди Анджело, гениального художника из мира PHTA-2084, в обиходе именуемого Землёй Гая Аврелия, где в своё время я был известен как Артур де Лумьер, безземельный нормандский дворянин, рыцарь и полководец. На портрете я был изображён в полный рост, в лёгких боевых доспехах, выкрашенных в чёрный цвет, в малиновом плаще и со своей любимой шпагой Эскалибур, которую я держал наизготовку в правой руке. Таким меня увидел маэстро непосредственно перед тем памятным сражением, когда я повёл войско графа Тулузского против орды лютых псов в человеческом обличии, рыцарей-крестоносцев моего старшего брата Александра, который был у них за главного - великим магистром ордена Святого Духа. Крестоносцы свирепствовали в Лангедоке, искореняя альбигойскую ересь, местные жители защищали свою землю, свои дома, свою веру. Я встал на сторону последних не столько потому, что был убеждён в их правоте, сколько потому, что их противником был Александр. В тот день мы праздновали победу, лангедокская армия под моим руководством сокрушила полчища крестоносцев, а я в очном поединке тяжело ранил Александра. Отец мой, узнав об этом, неистовствовал; мама молчала, но глядела на меня с такой мукой, с такой болью, что мне стало невыносимо стыдно. Тогда я со всей отчётливостью осознал, что наша детская вражда с Александром зашла слишком далеко, и поклялся себе, что в следующий раз лучше прослыву трусом и обращусь в позорное бегство, чем подниму руку на родного брата. Следующего раза, к счастью, не представилось…
- Как к тебе попал мой портрет? - спросил я Пенелопу. Она проследила за моим взглядом и улыбнулась: - Недавно я побывала на Земле Аврелия, представилась при дворе графа Тулузского твоей дочерью… - Меня там ещё помнят? - удивился я. - Странно. С тех пор много воды утекло. - Но память о тебе не померкла. Теперь ты - легендарная личность. О тебе слагают героические баллады, рассказывают невероятные истории о твоих подвигах, а многие незаконнорожденные претендуют на то, чтобы называться твоими детьми. Меня не сочли самозванкой только потому, что между нами есть несомненное сходство. Граф принял меня очень радушно, а я… - Щёки Пенелопы порозовели от смущения. - А я взяла и стащила из его коллекции твой портрет. - Значит, Александру не удалось покорить Лангедок? - Нет. Мировой гегемонии он не достиг и по-прежнему довольствуется германскими землями. Когда ты пропал без вести, кузен Дионис взял Землю Аврелия под своё покровительство. Подозреваю, что вначале он сделал это в память о тебе, но потом, видимо, полюбил твой мир и теперь проводит там добрую половину своего времени. - Это очень мило с его стороны, - сказал я. Земля Аврелия была одним из моих самых любимых местечек. До появления Александра средневековье там протекало в довольно культурной и цивилизованной форме, и я был бы огорчён, если бы мой братец всё изгадил, установив свой теократический режим. - Я рад, что мой мир понравился Дионису. Впрочем, у нас с ним всегда были схожие вкусы… Да, кстати, что слышно о старине ди Анджело? Он ещё жив? - Жив-здоров, - ответила Пенелопа. - Бодрый старик. Правда, уже не носится по всей Европе, как в прежние времена. Возраст даёт о себе знать. - Ему, должно быть, за восемьдесят, - прикинул я. - Чем он сейчас занимается? - Поселился в Неаполе и продолжает создавать шедевры. А совсем недавно с ним приключился один забавный конфуз. - Какой? - Дело в том, что у неаполитанского короля есть дочь - очень красивая, но крайне распущенная молодая особа. |
