Вдруг я вспомнил про Дейдру. Станет ли Пенелопа ревновать, когда узнает о ней? Вряд ли. Ведь, по сути дела, мы с Дианой не были её настоящими родителями. Мы не растили её, не воспитывали, а я вообще ничего не сделал для неё, за исключением того, что дал ей жизнь. По большому счёту, мы с ней чужие друг другу.

    Впрочем, последнее утверждение было далеко не бесспорным. Рассудок говорил мне одно, чувства подсказывали совсем другое. Мой ум трезво взвешивал все обстоятельства и делал соответствующие выводы, но сердце моё отвергало цинизм здравого смысла. Девушка, которая сидела передо мной, была моей плотью и кровью, дитём нашей с Дианой любви. Мы любили друг друга беззаветно, и наша дочь выросла такой же прекрасной, как и любовь, что породила её…

    -  Кстати, - сказал я, отвлекаясь от грустных мыслей, - ты дружишь с близняшками?

    -  Брендон и Бренда мои лучшие друзья. Они часто гостят у меня, а я - у них.

    -  Как это? - удивился я. - Ты же говорила, что никогда не была в Солнечном Граде.

    -  Они там давно не живут. В Царстве Света им было не очень комфортно.

    -  Почему?

    -  Из-за всяких сплетен по поводу их отношений.

    Сердце моё упало. Я был очень привязан к близняшкам. В детстве они были такими милыми малышами… но слишком уж нежными друг с дружкой…

    -  О Митра! Неужели?…

    -  Нет-нет, - поспешила заверить меня Пенелопа. - Всё это глупости. Просто Брендон и Бренда очень близки, дня не могут прожить друг без друга, вот злые языки и наговаривали на них. А Амадис всячески способствовал этому. Они с Брендоном… ну, мягко говоря, не лучшие друзья.

    Послышался отдалённый раскат грома.

    -  Что между ними произошло?

    -  Это длинная история, - уклончиво ответила Пенелопа. - И очень запутанная… во всяком случае, для меня. Лучше расспроси об этом кого-нибудь другого, кто хорошо разбирается в делах Царства Света.

    -  Хорошо, - уступил я. - Кстати, Амадиса уже заставили жениться? Или он ещё держится.

    Мой старший брат Амадис был убеждённым холостяком. Он менял женщин вместе с постельным бельём и упрямо отказывался связывать себя брачными узами, вопреки всем настойчивым требованиям отца, который хотел, чтобы наследник престола был женатым человеком. Но теперь Амадис король - а положение, как говорится, обязывает.

    -  Всё-таки заставили, - ответила Пенелопа. - В силу некоторых обстоятельств Амадис не мог проигнорировать волю большинства родственников и подчинился их решению.

    -  И кто же новая королева Света?

    -  Рахиль из Дома Израилева, младшая дочь царя Давида Шестого.

    От неожиданности я подавился сигаретным дымом. Дети Израиля всегда держались особняком, считая свой Дом единственным истинным Домом, а себя - избранным народом, и вот уже невесть сколько тысячелетий заключали браки сугубо между собой. Я не мог припомнить случая, когда бы член Дома Израилева, нарушивший эту традицию, не подвергся бы остракизму со стороны своих соотечественников. А просить руки израильской принцессы, если ты не еврей, не без оснований считалось самым верным способом нанести глубочайшее оскорбление всему Дому.

    -  Ну и ну! - сказал я, прокашлявшись. - Что ж это делается на белом свете?… И как Амадису удалось?

    Пенелопа пожала плечами:

    -  Есть разные версии.