-  Артур, - сказала она. - Неужели нет никаких шансов, что мама, как и ты, уцелела? А сейчас живёт в одном из тех Срединных миров, ничего не помня о своём прошлом.

    Я протянул руку и погладил её по волосам. На ощупь они были такие же мягкие и шелковистые, как у Дианы.

    -  Шанс такой есть, но призрачный, ничтожный, безнадёжный. Лучше не думай о нём. Не внушай себе несбыточных надежд.

    -  А ты? Ведь ты надеешься, я вижу.

    -  Да, я надеюсь. Надеюсь вопреки логике и здравому смыслу, я не могу поверить в её смерть. Разум говорит, что она погибла, что надежды нет… но сердце с этим не соглашается.

    Пенелопа сочувственно смотрела на меня своими карими глазами, такими похожими на глаза Юноны… Или, может, на мои… А впрочем, без разницы.

    -  Ах, отец! - прошептала Пенелопа, ласково глядя мне в глаза.

    Тем временем отдельные завывания ветра снаружи переросли в непрерывный вой. Деревья шумели листвой, их стволы скрипели и трещали. За окном царила кромешная тьма, как в безлунную, беззвёздную ночь. Ночь в Дневном Пределе сумеречного мира - предшественница грозы и горячего ливня. Напоминание стихии, что она ещё жива, что она только дремлет…

    Пенелопа резко выпрямилась.

    -  Мои пушистики! Совсем забыла о них…

    Она выбежала из холла в переднюю. Послышался звук отворяемой двери, в комнату ворвался поток душного, горячего, насыщенного влагой воздуха, а мгновение спустя появилась первая златошёрстая зверушка. Она настороженно глянула на меня и юркнула под диван. За ней последовали её товарки - одни оставались в холле, прячась по углам, другие скрывались в смежных помещениях, а около десятка взбегало по лестнице на второй этаж.

    Наконец Пенелопа закрыла дверь и вернулась в холл.

    -  Пушистики страшно боятся грозы, - объяснила она, вытирая сухим полотенцем лицо и руки.

    -  Ты называешь их пушистиками? - спросил я.

    -  Угу… - Пенелопа отложила полотенце, села в своё кресло и погладила по золотой шёрстке одну из зверушек, которая тут же взобралась к ней на колени. - Очень милые и забавные создания. Товарищи моих детских игр.

    -  Диана называла их просто зверушками.

    -  Знаю. Пушистиками их прозвала тётя Юнона.

    -  Часто видишься с ней?

    -  Довольно часто. Твоя мать одна из немногих, кто не чурается меня. Последний раз она была здесь в конце вчерашней сиесты. Тогда и рассказала, что ты жив. Была очень счастлива… и немного огорчена из-за вашего неудачного разговора. И ещё ты не отвечал на её вызовы.

    -  Я заблокировал свой Самоцвет, - объяснил я. - Сначала хотел побыть сам, а потом - чтобы никто не мешал мне в пути. А с Юноной действительно получилось нехорошо. Но я не мог иначе - с ней кто-то был… - Мой невысказанный вопрос повис в воздухе.

    -  Тётя Юнона теперь королева Марса, - сказала Пенелопа. - Три года назад она вышла замуж за короля Валерия Ареса, который ради неё развёлся с прежней женой.

    Я тяжело вздохнул. Это вызывало во мне решительный протест. Как и любой сын, я воспринимал мать в качестве своей собственности, ревнуя её даже к отцу и братьям - а что уж говорить о совершенно постороннем, чужом мне человеке…

    -  Твой брат Брендон тоже не был в восторге от замужества Юноны, - произнесла Пенелопа с сочувственной и немного лукавой улыбкой. - Странный вы народ, мужчины.