— Да, поэтому-то он так обеспокоен.

Рамзес и Амени в один голос испуганно спросили:

— Ты опасаешься конфликта?

— Хетты вновь заволновались.

С первого года своего правления Сети пришлось столкнуться с бунтами среди бедуинов; подталкиваемые хеттами, они заняли Палестину и провозгласили независимое царство, но скоро мятежные отряды сами себя истребили. Когда восстановилось относительное спокойствие, фараон отбыл в провинцию, чтобы усмирить ханаан, присоединить южную часть Сирии и установить контроль над финикийскими портами. В третий год правления все думали, что прямого столкновения с хеттами не избежать, однако войскам удалось окружить позиции врага, прежде чем выйти к ним тыл.

— Что ты знаешь точно? — спросил Рамзес.

— Это конфиденциальная информация. Хоть ты и царский писец, ты не относишься к дипломатическим службам.

Указательным пальцем правой руки Аша разгладил маленькие, безупречно подстриженные усики. Рамзес не мог понять, серьезно ли он это сказал, но насмешливый огонек в искрящихся глазах друга разубедил его.

— Хетты затевают волнения в Сирии; некоторые финикийские правители за значительное вознаграждение готовы им содействовать. Царские военные советники высказываются за скорейшее вмешательство; по последним сведениям Сети считает, что это необходимо.

— Ты входишь в состав экспедиции?

— Нет.

— Уже в немилости?

— Не совсем так.

На тонком лице Аши нарисовалась недовольная гримаса, как если бы вопросы Рамзеса показались ему неуместными.

— Мне доверили другую миссию.

— О чем речь?

— На этот раз я действительно должен держать язык за зубами.

— Секретное поручение! — воскликнул Амени. — Заманчиво, но… опасно.

— Я на службе у государства.

— Ты в самом деле ничего не можешь нам доверить?

— Я отправляюсь на юг. Не спрашивайте у меня больше ничего.

— У тебя хорошая собака, сын мой, это большое счастье. Цени его.

— Ты хотела меня видеть. Я пришел.

— Как твое пребывание в гареме Мер-Ура?

— От тебя ничего не скроется!

— Разве я не должна помогать править фараону?

— Что с расследованиями?

— Начальник охраны оказался более проворным, чем я думала. Нам удалось кое-что выяснить, но новости не из лучших. Возницу, который привел тебя в ловушку, нашли, но мертвым; его труп обнаружили в заброшенной риге, в южной части Мемфиса.

— Как он туда попал?

— Ничего определенного. Что касается мастерской, изготовлявшей чернильные палочки, владельца установить невозможно: папирус с записью его имени был уничтожен архивными службами.

— Только высокий сановник мог допустить такое правонарушение!

— Ты прав. Сановник достаточно богатый и могущественный, чтобы подкупить сообщников.

— Эта коррупция мне противна… Мы не должны этого допускать!

— Ты подозреваешь меня в трусости?

— Что ты!

— Мне нравится твое возмущение. Никогда не допускай несправедливости.

— Что же теперь делать?

— Начальник охраны не в состоянии двигаться дальше, я сама займусь этим.

— Я в твоем распоряжении; приказывай, я подчиняюсь.

— Ты готов на это ради того, чтобы узнать правду?

В улыбке царицы читались одновременно насмешка и нежность.

— Я не в состоянии открыть даже ту, которая живет во мне.

Рамзес не осмелился открыться больше и показаться смешным в глазах Туйи.

— Настоящий мужчина не довольствуется одной лишь надеждой, он действует.