Амени почему-то задерживался: он должен был доставить распоряжение, в котором перечислялись все сановники, которых Сети решил взять с собой. Царевич с нетерпением ждал, кем его назначат в этот поход. Ему было все равно, каким громким званием его наградят, главное — это сражаться.

— Ну наконец-то! Где этот список?

Амени опустил голову.

— Что, что не так?

— Читай сам.

Царским указом Шенар назначался знаменосцем по правую руку от фараона; что же до Рамзеса, его даже не отметили.

Рамзес провел день во дворе главной казармы. Когда, уже глубокой ночью, его отец вышел с военного совета, он осмелился подойти к нему.

— Могу я подать вам прошение?

— Слушаю.

— Я хочу отправиться с вами.

— Мой указ обжалованию не подлежит.

— Я не собираюсь командовать, я хочу лишь сражаться с врагом.

— Значит, мое решение было правильным.

— Я… я не понимаю!

— Невообразимый каприз — это пустое; чтобы сражаться с врагом, нужно быть способным на это. Это не твой случай, Рамзес.

Выступление армии в поход, как всякое значительное событие, сопровождалось праздником; население воспользовалось лишним выходным днем и не преминуло утопить свои тревоги в кружке пива. Но кто сомневался в победе Сети?

Несмотря на личный триумф, Шенар все же был охвачен страхом: в ходе сражения и лучшему солдату грозила смерть. При мысли, что он будет ранен или останется беспомощным калекой, у него заходилось сердце; в битве он собирался прежде всего постараться избегнуть опасности, оставляя другим рискованные л сложные поручения.

В который раз ему везло; во время этой кампании ему представится случай поговорить с отцом и определиться насчет своего будущего. Эта перспектива вполне заслуживала того, чтобы сделать небольшое усилие, хотя оставить удобства царского дворца было для Шенара трудным испытанием.

Разочарование Рамзеса необычайно воодушевляло его.

Низким хриплым голосом он приказал им, подняв мешок, наполненный камнями, положить его на правое плечо и бежать вдоль стены казармы, пока он не даст команду остановиться.

Ряды их быстро и резко поредели: большинство не сумело рассчитать свои силы. Выдохшись, они остановились, бросив мешки на землю. Бакен подождал еще немного и прервал испытание, когда в цепочке бежавших осталось всего пятьдесят человек.

Удивленный, он, кажется, узнал одного из новичков: возвышаясь над остальными больше чем на голову, он сохранял необычайную бодрость и свежесть сил.

— Царевич Рамзес! Ваше место не здесь.

— Я хочу пройти это испытание и получить свидетельство о пригодности.

— Но… вам оно не нужно! Достаточно только…

— Я думаю иначе, впрочем, как и ты. Папирус не делает солдата!

Застигнутый врасплох, Бакен перевернул кожаные браслеты, плотно облегавшие его мощные бицепсы.

— Это вопрос щекотливый…

— Ты боишься, Бакен?

— Я? Боюсь? Быстро в строй!

На протяжении трех дней Бакен испытывал людей, доводя их до изнеможения. Он отобрал двадцать самых выносливых, Рамзес оказался в их числе.

На четвертый день приступили к обучению обращаться с оружием: дубинами, короткими мечами и щитами. Бакен ограничился несколькими советами, а затем свел новобранцев друг против друга.

Когда один из них оказался раненным в руку, Рамзес положил свой меч на землю, остальные последовали его примеру.

— Что с вами? — прогремел Бакен. — Берите оружие или убирайтесь вон!

Рекруты подчинились требованиям наставника, вялые и неповоротливые выбыли.