— Что с вами? — прогремел Бакен. — Берите оружие или убирайтесь вон!

Рекруты подчинились требованиям наставника, вялые и неповоротливые выбыли. Из всей толпы осталось лишь двенадцать человек, способных нести солдатскую службу.

Рамзес держался как следует. Десять дней изнуряющих упражнений не ослабили его желания.

— Мне нужен офицер, — объявил Бакен на заре одиннадцатого дня.

За исключением одного, все кандидаты выказали одинаковую ловкость в обращении с луком из дерева акации: стрелы, выпущенные из такого лука, покрывали расстояние в пятьдесят метров.

Приятно удивленный Бакен показал лук необыкновенной величины, фронтальная поверхность которого была покрыта роговыми накладками, затем метнул медный брусок за сто пятьдесят метров от того места, где находились стрелки.

— Возьмите это оружие и поразите эту цель.

Большинство из рекрутов не сумело даже натянуть тетиву; двоим удалось выстрелить, но их стрелы не улетели и на сто метров.

Рамзес, сопровождаемый насмешливым взглядом Бакена, подошел последним. Как и его товарищи, он имел право на три попытки.

— Царевичу не следует выставлять себя на посмешище; и тем, кто посильнее, это не удалось.

Сконцентрировавшись, Рамзес не видел ничего, кроме цели; больше ничего не существовало.

Понадобилась приложить все силы, чтобы натянуть лук. Чувствуя невыносимую боль в мышцах, Рамзес справился с тетивой, сделанной из жил быка.

Первая стрела легла слева от мишени, Бакен расхохотался.

Рамзес выдохнул, задержал дыхание и почти сразу выпустил вторую стрелу, которая перелетела медную болванку.

— Последняя попытка, — объявил Бакен.

Царевич закрыл глаза и стоял так целую минуту. Он представил себе мишень, представил, что она близко, что она слилась со стрелой, что стрела, движимая непоколебимой волей, сливается с целью.

Третий выстрел был освобождением. Стрела распаяла воздух огненным жалом и пронзила медную болванку.

Рекруты громко приветствовали победителя. Рамзес отдал огромный лук Бакену.

— Я добавляю еще одно испытание, — сказал наставник, — рукопашная один на один со мной.

— Разве это входит в правила?

— Это мое правило. Страшно выйти против меня?

— Я требую мое удостоверение офицера.

— Сражение докажет, кто способен противостоять обычному солдату.

Рамзес был выше Бакена, но не такой мускулистый и гораздо менее опытный, ему оставалось рассчитывать лишь на быстроту своей реакции. Наставник бросился в бой, не предупреждая; царевич увернулся, кулак просвистел мимо, слегка задев левое плечо Рамзеса. Пять раз подряд удары наставника попадали мимо; задетый за живое, он сумел ухватиться за левую ногу противника и вывести его из равновесия. Однако стремительным ударом ноги в лицо тот освободился и ребром руки ударил Бакена по затылку.

Рамзес уже думал, что выиграл поединок, но оскорбленный Бакен взметнулся и ударом головы сбил царевича с ног.

— Ну что, разве у меня не легкая рука?

— Как я был глуп, — прошептал Рамзес.

— Этот громила чуть не убил тебя.

— Он выполнял свою работу, я уже думал, что поборол его. На войне меня бы уже убили.

Ласки красавицы Исет стали еще более нежными и смелыми.

— Я так рада, что ты остался! Война — это отвратительно.

— Но иногда она необходима.

— Ты не представляешь, как я тебя люблю.

Молодая женщина всем телом прильнула к своему любовнику, гибкая, как стебель лотоса.

— Забудь о сражениях и насилии, разве не лучше проводить время со мной?

Рамзес не отстранил ее, но полностью отдался удовольствию, которое она ему доставляла.