Пылкость Рамзеса удивила Моиса.

— Я слышу слова правителя, но, полагаешь, ты выбрал нужное направление?

— Нет другого пути сохранить целостность нашей территории и позволить богам спокойно царствовать на нашей земле.

— Богам… Разве они существуют, твои боги?

— Что ты хочешь этим сказать?

Моис не успел ответить, их окружили девушки и принялись расспрашивать об их будущем. Красавица Исет поспешила вмешаться и вызволила своего любовника.

— Меня задержал твой старший брат, — призналась она.

— Что ему было нужно?

— Он не оставил мысли жениться на мне. Двор категоричен, слухи также вполне определенны: Сети готов возвести Шенара на трон. Он предлагает мне стать великой супругой правителя.

Тут случилось нечто странное: Рамзес вдруг унесся мыслью из Мемфиса в гарем Мер-Ура, туда, к юной ученице, старательно переписывающей изречения Птах-Хотепа при свете масляной лампы.

Красавица Исет мгновенно заметила перемену в своем спутнике.

— Тебе плохо?

— Запомни, я не знаю, что такое быть больным, — сухо ответил он.

— Мне показалось, что ты где-то очень далеко…

— Я задумался. Что же, ты согласишься?

— Я уже ответила.

— Поздравляю, Исет. Ты будешь моей царицей, а я буду твоим слугой.

Она принялась колотить его в грудь, он схватил ее за запястья.

— Я люблю тебя, Рамзес, и хочу жить с тобой. Как еще тебе объяснить?

— Прежде чем сделаться мужем и отцом, я должен ясно представлять себе тот путь, которым собираюсь идти; дай мне время.

Благоуханная ночь постепенно наполнилась тишиной; музыканты и танцовщицы удалились, как и престарелые сановники. То там, то здесь, во всех уголках огромного дворцового сада, придворные шептались друг с другом, строя заговоры в неуемном стремлении забраться повыше по иерархической лестнице, устранив соперника.

Со стороны кухни донесся душераздирающий крик, пронзивший тишину ночи.

Рамзес первым оказался на месте. Управляющий, вооружившись кочергой, лупил какого-то старика, который старался закрыть лицо руками. Царевич схватил негодяя за горло, чуть не задушив его; тот выронил кочергу, а жертва тем временем успела скрыться за спинами мойщиков посуды.

Моис поспешил вмешаться.

— Ты его убьешь!

Рамзес разжал хватку. Управляющий, весь красный, с трудом переводил дыхание.

— Этот старик — всего лишь пленный хетт, — объяснил тот, — мне поручено его перевоспитать.

— Так ты обращаешься со своими подчиненными?!

— Только с хеттами!

Шенар, наряд которого своей роскошью затмевал самые элегантные туалеты, отстранил толпу любопытных.

— Расступитесь, это мое дело.

Рамзес схватил управляющего за волосы и бросил оземь.

— Этот подлец вздумал пытать человека.

— Ну-ну, братец! Не заводись… Мой управляющий иногда бывает слишком строг, но…

— Я подаю жалобу и буду свидетельствовать перед судом.

— Ты, который так ненавидишь хеттов?

— Твой служащий больше нам не враг; он работает на нас и его следует уважать. Этого требует закон Маат.

— Какие громкие слова! Забудем об этом происшествии, и я буду тебе обязан.

— Я тоже буду свидетельствовать, — заявил Моис, — ничто не может служить оправданием подобному поведению.

— Зачем подливать масла в огонь?

— Уведи управляющего, — попросил Рамзес Моиса, — и оставь его на попечение нашего друга Сетау; завтра же я попрошу открыть срочный процесс.