На что уж Троцкий краснобай знатный, а его большевистская агитация в крестьянской среде успеха не имела, только рабочий класс очаровывала. Если бы не насильственная мобилизация, не совладать красной армии с беляками. У буржуев с пропагандой тоже большие проблемы, но зато капиталисты Антанты подпитывали их оружием и припасами.

Теперь пастырю Алексею предстояло вклиниться в разрывы идеологического фронта. Белые, красные, да ещё и анархисты — все были конкурентами в борьбе за умы и души одурманенной кровью паствы. Батюшке Алексею требовалось всем угодить, а в то же самое время — всех обдурить. В начале славных дел отец Матвей напутствовал казацкого миссию не гнушаться наглым обманом, считать это военной хитростью. Изречения китайских древних мудрецов тоже пришли на ум казацкому вождю. Вспомнились хитрые приёмы Конфуция, других восточных философов и правителей. Тысячелетия тому назад китайским стратегам удалось могучую империю сколотить из разрозненных враждующих княжеств. А ведь и обычаи, и боги у будущих граждан Поднебесной империи были непохожи, народы даже общались на различных языках. Потому и письменность иероглифами вели, ибо закорючка не звучание слова передавала, а его смысловое значение, любому грамотею разнородной империи понятное.

Алексею-то с русскими полегче должно быть: на одном языке молятся. Даже то, что в бога многие веру потеряли-тоже пастырю на руку. Легче будет атеистов в свою веру перетащить. Нет, старых богов Алексей обижать тоже не хотел, но всё же изобразить из себя новенького святого придётся. А вот самых упёртых атеистов следует убеждать убойным аргументом — золотом. Жёлтого металла потребуется уйма. И пока его ещё нет в достаточном количестве, можно схитрить. Пусть простые люди думают, что золотой запас у батюшки Алексея превеликий. При этом властьимущие должны понимать, что пастырь нищ, как церковная крыса. Чтобы зря не зарились на его медные гроши.

«Да, придётся всех дурить, изворачиваться, народу чудеса и фокусы показывать, — почесал затылок, тяжко вздыхая, Алексей. — Водить дружбу с негодяями. Интриги коварные мутить… Эх, грязное дело — политика».

В город проникли без проблем, хорошего провожатого себе Сын Ведьмы взял. Но вот у входа в здание штаба Южного фронта заминочка приключилась. Начкар не хотел без особого мандата пропускать гонцов.

— Да вы поймите, товарищи, не могу я вас пропустить в штаб, — шлагбаумом выставил руку начкар. «Принесла гостей к ночи нелёгкая».

— Давеча мой мандат гожий был, а теперича полковая печать на бумаге тебя не устраивает, — праведно возмущался комиссар. Чертовски устал он от бешеной скачки и хотел поскорее избавиться от проблемы в виде странного батюшки.

— Тимофей Ильич, вы завтра приходите поутру. Сейчас в канцелярии уже нет никого. Видите, окна нигде не светятся.

— Так ведь весь верхний этаж в огнях, — уличил собеседника комиссар.

— Там товарищ Троцкий со своим секретариатом работает. Туда вообще простым красноармейцам хода нет.

— Ну, так мы же в комиссариат фронта пустить и просим, — упрашивал комиссар.