— Пропустили мою деятельность в Японии факиром и иллюзионистом, — скромно улыбнулся польщённый вниманием Алексей. «Хм, неплохо информирован. Отлично! Меньше проблем в разговоре будет».

— Товарищ Артём восторженно отзывался о ваших необычных талантах, но сведения на эту тему особо не распространял. Так, в разговорах с товарищами, пару раз обмолвился о цирковом балагане в Японии, — Троцкий недоумённо пожал плечами: — Какую роль играет этакое бульварное шарлатанство?

— Для сотворения образа святого — самую важную, — честно признался затейник. — Небось, даже комиссара — атеиста впечатлили мои фокусы.

— Особенно хождение по водной глади аки посуху, — совершенно не доверяя докладу контуженого комиссара, нервно рассмеялся Троцкий.

— По мелководью, — деланно изобразив смущение, потупил взор святой пастырь.

— Свидетель утверждает, что у него ноги в песок засосало, пошевелиться не мог, — добавил обвинений судья. — Ещё докладывал, будто наганы заклинило у него и командира отряда.

— Гипно — о — з, — поднял указательный палец факир и хитро подмигнул. — Желаете увидеть маленькую демонстрацию силы внушения?

— Со мной у вас этот фокус не пройдёт, — нахмурился Троцкий.

— Знаю, — миролюбиво показал пустые ладони Алексей. — Великие вожди сами имеют способность зачаровывать голосом народные массы. Я же вожак маленькой стаи, поэтому у меня получается творить иллюзии лишь с очень ограниченным контингентом хорошо внушаемых зрителей. Вы позволите поиграть с болванчиками у входной двери?

— Ребята крупные и вооружены винтовками со штыками, — заинтересовался опасным экспериментом Троцкий. Проверить надёжность охраны ему весьма хотелось. От посетителя же хозяин угрозы не чувствовал. Попу — анархисту явно нужна какая-то помощь от большевистского вождя, иначе бы не припёрся. Да и вся его паства сейчас в заложниках у красных. А Ронин не прослыл душегубом, даже поверженных врагов лечил в своём чудо — госпитале. Такая фигура не подходила на роль террориста — одиночки. Уж в людях бывалый революционер — интриган умел разбираться. — Попробуйте, господин Ронин, разоружить часовых.

Алексей обернулся к напрягшимся красноармейцам и изобразил гипнотический взгляд немигающими глазами.

— Винтовки на ваших плечах становятся тяжелее и тяжелее. Будто свинцом наливаются… Вот они уже пудовыми гирями давят ремнями на плечи… Вес всё увеличивается. Два пуда… Три пуда… Четыре!

С каждой произнесённой фразой на плечи бойцов всё сильнее давил груз. Парни сгибались под возрастающей тяжестью оружия. Брезентовые ремни трещали, грозя оборваться.

— Пять! Шесть! — давил гравитационной силой шаман. — Семь!!!

Винтовки сорвались с перекошенных плеч бойцов и с грохотом упали на паркет. Часовые, чуть не плача, виновато развели руками. Лица красные, пот струится по щекам, словно слёзы катят. Ничего сказать в своё оправдание часовые не могли, лишь, тяжело дыша, открывали рты.

— Бисова сила, — наконец выдавил пристыженный старший караула.

Алексей развернулся опять к хозяину кабинета и театрально развёл руками:

— Вуаля!

— Сильный трюк, — отложил в сторону недокуренную папиросу Троцкий. — И меня гипнозом обаять попытаетесь?

— Даже и пробовать нет смысла, — с сожалением вздохнул проказник.