— Я так понимаю, что винтовки в руках моей охраны тоже стрелять не будут? — понял бесполезность нахождения караула в кабинете хозяин.

— Ну, с наганами же у меня хорошо на реке получилось, — скромно опустил глазки факир.

— Караул, свободен! — повелительно взмахнул рукой начальник.

Красноармейцы осторожно подняли с паркета винтовки, показавшиеся теперь невесомыми, и гуськом, озираясь на опасного чародея, проскользнули за дверь.

— Вижу, батюшка Алексей, у вас хорошо получается доверчивый народ дурачить. За таким святым пастырем в Америку толпы страждущих повалят. Желаете получить разрешение на эмиграцию казачьей станицы?

«Рыбка попалась на крючок. Теперь надо подсекать» — с удовольствием подумал Алексей.

— Тут не разрешение, а ваша помощь потребна, — совсем обнаглел самозваный святой деятель. — Ибо не одну лишь станицу, а весь казачий род собираюсь за море сманить, да и ещё уйму ненужных вам людишек.

— Мне-то какой в том резон? — скрестив руки, начал еврейский торг Троцкий.

— Даже крыса, загнанная в угол, превращается в свирепого бойца, — поднял указательный палец проповедник. — Покажите казакам путь к спасению, и они не станут отчаянно драться до смерти. Ибо жизнь всякому милее.

— Ну уж не для всякого упёртого белого офицерья, — сквозь зубы прошипел большевистский вождь. — Полно дуралеев, которые за поругание чести застрелятся. А жадные казачки за кусок своей земли готовы пролетариату зубами глотку грызть.

— Лев Давидович, это просто не ваш контингент для агитации, — усмехнулся пастырь. — У вас лучше получается рабочий класс воодушевлять на совершение Мировой революции, а вот мне проще казаков освоением обетованной земли в Новом Свете приманить. Давайте не будем мешать друг другу — одно ведь дело творим.

— Одно? — удивлённо поднял брови революционный вождь. «Эк загнул!»

— Большевикам вольные казаки в стране не нужны, — стал загибать пальцы Алексей. — Белые офицеры и мелкие буржуйчики тоже. Зажиточные крестьяне, что советский строй душой не принимают. Сюда же причислим и враждебную интеллигенцию. Анархистов тоже учтём.

— Под корень всю контру изведём! — стукнул кулаком по столу грозный вождь.

— А сколько при этом ещё рабоче — крестьянской крови прольётся? — укорил воителя сердобольный пастырь. — Да и времени на то уйдёт немало. А вот, если бы добрая часть врагов советской власти взяла бы — да и исчезла?

— И вам, факир, по плечу провернуть такой фокус? — с прищуром посмотрел на молодого батюшку Троцкий. «Наглый однако парнишка».

— Я же упомянул только о доброй части, — хитро подмигнул пастырь. — Озлобленную свору большевикам придётся самим убеждать. Однако раскол в ряды оппозиции я внесу великий. Да и, видя заманчивую альтернативу, люди не станут столь отчаянно упираться. Ведь святой пастырь любого обездоленного под свою руку примет.

— И вы, батюшка Алексей, так уверены, что за вами пойдут толпы переселенцев? — с сомнением погладил пальцами бородку клинышком Троцкий.