— Логично, — кивнул полковник.

— Миномёты надо поменять на больший калибр и мин нам выдать на руки хотя бы сотню штук.

— Пару стволов из резерва достанем, и мин отгрузим по норме, — махнул ладонью расщедрившийся полковник, но сразу предупредил: — Только это не сильно поможет в подавлении огневых точек противника. Немец крепко на высотке окопался, пулемётные доты таким скромным арсеналом не разбить.

— Ничего, как–нибудь сдюжим, — самонадеянно усмехнулся парагваец. — Вы мне, пожалуйста, ещё раздобудьте громкоговоритель и патефон с пластинкой.

— Какой пластинкой? — удивлённо поднялись брови у Богданова.

— С гимном Парагвайской казачьей республики, — посерьёзнел Матвей и напел всем хорошо знакомые слова:

'Наверх вы, товарищи, все по местам.

Последний парад наступает.

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает!'

— Раздобудем у союзников, — кивнул полковник. — Казаки на каждом парадном построении, при вручении наград, всегда эту песню прослушивают. Думаешь, так поднять боевой дух перед атакой?

— Для этой цели мне ещё понадобится бидон спирта и покалеченная лошадь из обоза.

— А лошадь–то зачем? — не переставал дивиться странным запросам казака полковник.

— Ну, рогатого бычка на фронте не найти, придётся использовать то, что под рукой.

— Может, мясными консервами обойдёмся? — предложил доступную кулинарную альтернативу полковник.

— Для старинного обряда воинов гуарани нужна «огненная вода» и кровь жертвенного животного, — с серьёзным видом, объяснил выбор ингредиентов для колдовского шабаша индейский шаман.

— Ну ладно, пусть смертнички в последний раз вдоволь откушают перед атакой шашлычка под чарку водочки, — согласился побаловать обречённых на гибель штрафников полковник. — Задача роте поставлена трудная: взять высоту, перед которой выстроены заграждения из колючей проволоки, а за ними полоса минного поля. Сам понимаешь, немцы не позволят у себя под носом нашим сапёрам проделать проходы в минном поле. Артиллеристы изрядно расковыряли почву и во многих местах повалили столбы с колючей проволокой, но по–настоящему безопасного коридора сделать не смогли. Одна рота уже пробовала идти на штурм немецких окопов, однако почти полностью полегла под пулемётным огнём возле «колючки», даже не добравшись до заминированного участка. Выжившие штрафники теперь войдут в твою неполную роту.

— Насколько неполную? — заподозрил очередной подвох Матвей.

— Вместе с твоими партизанами–штрафниками наберётся чуть больше полусотни бойцов, — с тяжёлым вздохом, развёл руками Богданов.

— А сколько, по данным разведки, засело немцев на высотке? — наклонив голову, косо глянул партизан.

— Полноценная пехотная рота, — вынужденно признался в убийственной затее с лобовой атакой полковник.

— Значит, штрафникам приказано изображать атаку по открытой местности, а основной удар планируется нанести где–то в стороне, через лес или заболоченную местность, — догадался о цели самоубийственного штурма Матвей.

— Не изображать, а идти в лобовую атаку, чтобы враг поверил в её серьёзность, и подтянул резервы к данному участку, — поморщился Богданов. — Это самый удобный район для наступления, так как по флангам, как ты точно подметил, леса и болота.

— Не переживайте, товарищ полковник, мы выбьем немцев с этой высотки и ещё сумеем связать боем подошедшие резервы, — удивил оптимизмом парагвайский герой. — Только вы уж пообещайте, что всем, кто выживет в этой мясорубке, будет позволено перевестись в казачьи подразделения парагвайских союзников.