Разъярённые потерями, фашисты врывались в траншею и безжалостно расстреливали всех защитников. Пленных не брали. Поначалу никто наглецам не отвечал, но когда весь бравый батальон запрыгнул в капкан, в окопах началось непонятное шевеление. Израненные тела красноармейцев поочерёдно разворачивались, а затем с остекленевшими глазами и застывшими на лицах ужасными гримасами направляли намертво зажатое в руках оружие на фашистов.

Из русских винтовок раздавался единственный, но всегда меткий, выстрел, потом оживший мертвец производил классический выпад штыкового боя, отправляя в ад ещё одну грешную душу. После выполненной миссии, зомби–солдат терял интерес к окружающим и падал, как сброшенная с руки отслужившая тряпичная кукла.

Больше доставалось противнику от русских марионеток с автоматом в руках, а уж упыри–пулемётчики те, вообще, косили супостатов до конца заправленной в ствольную коробку патронной ленты.

Согласитесь, у редкого бойца достанет мужества вступить в смертельный бой с ожившим хладнокровным вурдалаком. Среди фашистского батальона таких героев вовсе не нашлось. Ну нельзя же считать боем ту суматошную стрельбу, что устраивали перепуганные до смерти паникёры. В тесноте траншеи они своих соратников больше перестреляли, а для русских зомби их пули, что слону дробина. Стреляющие мертвецы об испорченном «фасаде» не переживали, за них на врага глядел колдовским взором чародей–кукловод, он же и стволы наводил на цель — всегда убийственно точно.

Как и ожидалось, долго вариться в одном адском котле с восставшей из могил нежитью никто из бравых германских вояк не пожелал. Элитный фашистский батальон драпанул ещё побыстрее простой пехотной роты, принимавший накануне ночной парад зомби.

Матвей отдал по рации приказ командирам взводов поднимать штрафников в атаку. Появление из–под земли подкрепления русским зомби придало драпающему войску дополнительное ускорение. Берсерки громко орали русское «Ура!» и суматошно стреляли вслед убегающему врагу. Заняв окопы, штрафники принялись более тщательно выцеливать ростовые мишени, хотя патроны не экономили.

Матвей стремглав примчался на вершину холма и, подхватив выроненный убитым немцем ручной пулемёт, с почти полной лентой патронов, разрядил все по мельтешащим спинам в серой униформе. У парагвайца ни один патрон даром не пропал, но удирали фрицы уж слишком прытко, да и лесок был недалече, потому перезарядиться Кадет не успел. Единственное, что ещё удалось сделать, так это передать новые координаты для артиллерийской батареи, и накрыть минами кучки притаившихся в чаще запыхавшихся беглецов. Расположению штаба батальона тоже не хило досталось.

Как только улеглась суматоха боя, Матвей заглянул колдовским взором глубоко во фланг своего участка фронта. Русские пехотные батальоны, при поддержке танков, обошли по гати, проложенной по заболоченному участку, укреплённую линию обороны противника и сломили нестойкие заслоны врага. Штрафная полурота выманила на себя резервный батальон немцев и всю бронетехнику, сумев успешно выполнить отвлекающий удар.

Бросив взор в тыл, Матвей заметил пылящий по дороге легковой автомобиль. Очевидно, на занятых штрафниками позициях скоро появится высокое начальство. Однако выстраивать личный состав для встречи командования Матвей не стал, в поле ещё полно валялось немецких недобитков. Он приказал бойцам собрать трофейное оружие в окопах, а сам занял позицию на командном пункте роты и принял величавую позу, прильнув к окулярам бинокля, словно внимательно рассматривающий поле битвы стратег.

Старательно объезжая воронки на затёртых колеях старой просёлочной дороги, к линии окопов медленно подкатила крытая легковушка.