Алексей подошёл к столу и внимательно взглянул на разложенную карту.

— В противном случае, если немцы не отважатся напасть в этом году, — задумчиво огладил ладонью бороду владыка Парагвая, — то Сталин успеет оборудовать мощную приграничную оборонительную линию, создаст всепогодные аэродромы с бетонными полосами, отмобилизует ещё несколько миллионов личного состава и сконцентрирует у западной границы. Тогда нападать на СССР будет уже самоубийственно.

— Оно и сейчас, это умной затеей не назовёшь, — криво усмехнулся Кондрашов. — По моей информации от агентов с немецкой стороны, противник плохо представляет техническое оснащение РККА новейшими видами вооружения: тяжёлыми и средними танками, реактивной артиллерией, не говоря уж про последние парагвайские сюрпризы и притаившиеся в засаде казацкие армии. Иногда меня так и подмывает «слить» инфу врагу, чтобы супостат чуток охолонулся.

— Нет, в этом году войну не избежать, — категорично покачал головой Алексей. — Германцу ждать подмоги неоткуда, Гитлер уже всё, что мог, из Европы выгреб, а позволить Сталину укрепиться он не даст.

— Осталось только убедить в этом Сталина, — развёл руками Кондрашов и ядовито съёрничал: — Но я сильно сомневаюсь, что великий вождь красного народа удосужится прислушаться к мнению вождя малочисленного племени бледнолицых парагвайцев. Думаю, батюшка Алексей, даже самые крепкие слова логики разобьются о тупой лоб забронзовевшего большевистского идола.

— Если уж речь зашла о вождях и идолах, то тут не обойтись без шамана, — хитро улыбнувшись, поднял указательный палец Алексей.

— Да говорю тебе: Сталин и слушать не станет парагвайского пропагандиста, — отмахнулся генерал от зряшной затеи. — Видно, придётся казакам дожидаться у южных границ Союза, пока через западную немчура сама не полезет. Недолго уж осталось.

— Матвей ждать не стал, вот и мне резона нет, последний шанс упускать. Эдуард Петрович, прикажи готовить самолёт к вылету в Москву, только меня в официальные списки делегации не включай.

— Инкогнито в столицу проникнешь? — с прищуром глянул на лихого атамана Кондрашов и шутливо предположил вариант высадки: — Может, прямо на парашюте в Кремль к Сталину спрыгнешь?

— Нет. Я лучше красному вождю приснюсь в страшном сне, — без улыбки, отшутился Небесный Ягуар, верховный шаман всех индейских племён Гран–Чако.

* * *

Мирную раннюю ночь шестнадцатого июня в Кремле тревожил лишь бой курантов. Но не звон древних часов разбудил великого вождя до зари, а странные, чуждые привычному миру звуки.

Иосиф уже давно забыл, как летал в безмятежных детских снах, но этой летней ночью чудесная сила подняла невесомое тело в воздух, заставив легко парить над кожаным диваном в комнате, смежной с кремлёвским рабочим кабинетом. Тихие ритмичные звуки бубнов и далёкие заунывные завывания индейских шаманов, доносились откуда–то со стороны закрытого окна.

«Кто позволил дикарям так разгуляться на Красной площади⁈ — с негодованием подумал строгий правитель и, с трудом разлепив веки, медленно повернул голову на дерзкий шум».

В бледно–жёлтых отсветах лунного света на фоне полузанавешенного оконного проёма виднелась примостившаяся на подоконнике огромная тёмная фигура. Лица великана не видно, лишь чёрная борода заметно обрамляет подбородок призрака.

— Не спеши просыпаться, Иосиф Виссарионович, не разрывай ментальный контакт, — тихим голосом попросил таинственный пришелец.