Шукалин, увидев, что командир закончил, встал.

— Очень хорошо, что младший сержант Леонов тоже награжден. Наши солдаты до сих пор волнуются за его судьбу. Поэтому факт его награждения медалью «За отвагу» надо использовать для работы с личным составом. И еще, старший сержант Шувалов награжден повторно, теперь уже орденом Красной Звезды.

Шувалов сейчас в краткосрочном отпуске, — Бочаров посмотрел на комбата. — Он вместе с Турлаковым и Банявичусом заодно посетят семью погибшего Коблика.

— Да-да, мы знаем, — заметил Бунцев и с горечью подумал: «Эх, дорогой Евгений Михайлович, ты даже не представляешь, какой шум поднял один из больших начальников, узнав о том, что мы отправили троих солдат посетить мать погибшего. Пожалуй, то, что батальон будет подвергнут проверке, этот факт служит основной причиной».

Однако промолчал комбат. Когда офицеры ушли, он подошел к замполиту.

— Так говоришь, Щербак возмущался тем, что к нам едут ревизоры?

— Да, ты же знаешь, он мужик прямой и при всех старшему группы проверяющих заявил: «Батальон Бунцева почти постоянно проводит боевые действия. У него самые большие потери среди всех войсковых частей ограниченного контингента, и поэтому забота о каждом солдате и память о каждом погибшем там священны. Мы бы не возражали, если бы проверяющие заменили трех отпускников на время их отсутствия».

— Так и сказал? — расхохотался Бунцев. — Нет, ничего не скажешь, стоящий мужик генерал!

— Так и Дубик же возмущался, требовал не унижать проверкой боевых командиров нашего батальона. Он даже в Москву какому-то большому начальству пытался дозвониться, но не застал его.

— В батальоне у нас провалов в служебной и боевой подготовке нет. Поведение наших военнослужащих тоже не вызывало нареканий, так что переживем, Владислав Альбертович.

На лице Бунцева погасла улыбка. Он подошел к окну, достал из нагрудного накладного кармана письмо и, не оборачиваясь, протянул Шукалину.

— Вот отчего душа болит. Теряем ребят, которые уходят из жизни раньше своих родителей. Это страшно, Владислав! Прочти письмо матери Коблика. Уже который день ношу его с собой. Жжет оно мне сердце, ночами маюсь, как помочь матери. Читай вслух.

— «Здравствуйте, товарищ подполковник! Извините меня, но я решила вам еще раз написать. Из вашего казенного сообщения мне неясно, как погиб мой сынок. Говорят, что командир — это и отец солдата. Какие же вы отцы, если не уберегли моего Коленьку, послали его в самое пекло? Господи, что же это такое? За что меня жизнь так наказывает?! В конце войны погиб мой отец. Потом мать поехала к нему на могилу и попала в автоаварию и тоже умерла. Я жила и воспитывалась в детском доме. Выросла, вышла замуж. Через восемь лет муж погиб в аварии на заводе. Я не пала духом, потому что мои сыновья были для меня самой жизнью. Старший отслужил в армии, работал на заводе и заочно учился в институте. Решил жениться, я не перечила. Но когда до свадьбы осталось шесть дней, свалилось на нашу семью страшное горе — неожиданно мой Саша, спасая тонущего ребенка, утонул сам. Еле оправилась я от горя и потрясения. Единственным утешением были два младших сына. Средний Сережа и младший Коля. Росли ребята прекрасными мальчиками, дружили между собой, помогали как могли друг другу. Коля учился в ГПТУ, пристрастился к мотоциклу, стал ходить в ДОСААФ, да еще на киностудию, куда его пригласили для участия в киносъемках.